Ночь наслаждений

Он жадно смотрел, как она играет своими грудями, и чистая, примитивная потребность, горевшая в его глазах, позволяла ей чувствовать себя богиней, могущественной и сильной.

Она облизнула губы и сжала розовые соски большим и указательным пальцами. Ощущение было поразительным. Таким, словно Дэниел снова сосет ее груди. Ее пронзила новая молния наслаждения, ударившая между ног, и Энн с удивлением поняла, что сама вызвала это. Своими неловкими пальцами.

Откинув голову, она застонала.

Дэниел тоже был захвачен волной желания и сделал выпад, жесткий и быстрый, так что их тела, наконец, соединились.

– Ты сделаешь это снова, – прорычал он. – Будешь делать каждую ночь. А я стану наблюдать…

Трепеща от блаженства, он двигался в ней.

– Я стану наблюдать. Ночь за ночью.

Она улыбнулась, наслаждаясь своей вновь обретенной силой, и гадала, что может еще сделать, чтобы он окончательно ослабел от желания.

– Никогда не видел ничего прекраснее, чем ты сейчас. Прямо сейчас. В этот момент. Но это… это…

Он снова стал двигаться, застонав, как от боли, и опираясь ладонями о подушку по обе стороны от ее головы.

Энн вдруг поняла, что он пытается не шевелиться. Держаться неподвижно.

– Я не это хотел сказать, – пропыхтел он, тяжело дыша.

Она посмотрела на него, посмотрела в глаза и почувствовала, как он взял ее руку и их пальцы переплелись.

– Я люблю тебя. Я люблю тебя, – повторял он снова и снова, и в его голосе звучала любовь. Она ощущала эту любовь с каждым движением его тела, и это было ошеломляюще, удивительно, особенно еще и потому, что она в этот момент словно стала частью другого человека.

Она стиснула его пальцы.

– Я тоже тебя люблю. Ты первый мужчина. Первый мужчина, которого я… – шептала Энн.

Она не знала, как высказать все, что у нее на сердце. Хотела, чтобы ему стало известно о каждом моменте ее жизни, каждом триумфе и разочаровании. Но больше всего хотелось, чтобы Дэниел понял: он первый мужчина, которому она доверяла беззаветно, единственный, кто завоевал ее сердце.

Он взял ее руку и поднес к губам.

– Не плачь, – попросил он.

Она и не сознавала, что плачет.

Он поцелуями убрал слезы, навис над ней и стал двигаться, вновь воскрешая к жизни огонь в самом ее естестве. Она гладила его икры пятками, извивалась, приподнимала бедра, и они вместе нашли общий ритм.