Ночь наслаждений

– Так с ней ничего не случилось? Мне пришлось вытолкнуть ее из экипажа, и я…

– С ней все в порядке, – заверил Дэниел, немного помедлив, чтобы проводить взглядом Маркуса и Хью, тащивших Кервеля прочь. – Правда, вся в пыли, и думаю, тетя потеряла пять лет жизни, но Френсис здорова. И как только увидит тебя…

Но он не успел договорить: Энн расплакалась.

Дэниел немедленно встал перед ней на колени и притянул к себе:

– Все хорошо, – пробормотал он. – Все будет прекрасно.

Энн покачала головой:

Она подняла на него сиявшие любовью глаза:

– Все будет гораздо лучше.

– Я люблю тебя, – прошептал он. У него возникло такое чувство, что он будет повторять это часто. До конца жизни.

– Я тоже тебя люблю.

Он взял ее руку и поднес к губам.

– Ты выйдешь за меня?

– Я уже сказала «да», – с любопытством улыбнулась Энн.

– Знаю. Но хотел спросить еще раз.

– В таком случае я снова говорю «да».

Дэниел прижал Энн к груди, чувствуя потребность вечно держать ее в объятиях.

– Нам, пожалуй, следует спуститься вниз. Все очень тревожатся.

Она кивнула и припала щекой к его груди.

– Моя мать в экипаже и тетя тоже…

– Твоя мать? – вскрикнула Энн, отстраняясь. – О боже, что она обо мне подумает?

– Что ты прелестна и удивительна и что, если она будет очень мила с тобой, родишь ей целый бушель внуков!

Энн застенчиво улыбнулась:

– Если она будет очень мила со мной?

– Ну, и упоминать не стоит, что я буду очень мил с тобой.

– Как думаешь, сколько внуков ожидает твоя мать?

– Полагаю, немало, – едва слышно выдохнул Дэниел.

– Придется много потрудиться.

К своему удивлению, он сумел сохранить серьезное выражение лица:

– Я очень трудолюбив.

– Это одна из причин, по которой я тебя люблю. – Она коснулась его щеки. – Одна из многих, многих причин.

– Так много? – улыбнулся он. Нет, он уже улыбался. Но, может, теперь улыбался еще шире. – Сотни?

– Тысячи, – подтвердила Энн.

– Мне хочется потребовать подробного перечисления.

Кто сказал, что только женщины обожают комплименты? Дэниел был более чем счастлив сидеть здесь и слушать, как она восхваляет его.

– Хотя бы основные пять, – сдался он.

Потом еще помедлила.

Он мрачно посмотрел на нее:

– Неужели так трудно найти пять причин?

Ее глаза были так широко раскрыты и невинны, что он почти верил ей, когда она сказала:

– О нет, просто так сложно выбрать основные.

– Ну, любые, – предложил он.

Энн задумчиво прикусила губу:

– Твоя улыбка. Обожаю твою улыбку.

– Я тоже обожаю твою улыбку!

– У тебя изумительное чувство юмора.