Ночь наслаждений

Указательный палец дрожал и трясся, словно вид грызуна был так отвратителен, что мисс Уинтер не могла заставить себя говорить о нем.

Дэниел нашел это любопытным, но никто, кроме него, казалось, не заметил, что ее рассказ неправдоподобен. Как она могла вбежать не в тот магазин, если пыталась укрыться от крысы?

– Она пробежала по моей туфле, – добавила мисс Уинтер, и этого было достаточно, чтобы мужчина с розовыми пряжками покачнулся.

– Позвольте проводить вас домой, – предложил Дэниел и, поскольку все на них смотрели, сказал еще громче: – Бедная леди испугалась!

Он посчитал это достаточным объяснением, особенно когда он добавил, что девушка служит у его тети.

Быстро натянул сапоги, в которых пришел, и попытался вывести мисс Уинтер из магазина. Но она едва волочила ноги, и когда они добрались до двери, Дэниел спросил тихо, чтобы никто не услышал:

Она прикусила губу. Прелестное лицо было напряженным и осунувшимся.

– Вы приехали в экипаже?

– Да, чуть дальше по улице, – кивнул он.

Что за странный вопрос! Небо ясное, дождя нет…

– Его можно закрыть.

– Не могли бы вы привести его сюда? Я не уверена, что смогу идти.

Она все еще едва держалась на ногах. Дэниел снова кивнул и послал одного из помощников Хоуби привести экипаж. Через несколько минут они уже сидели в ландо с поднятым верхом. Он дал ей несколько минут, чтобы успокоиться, и тихо спросил:

– Что случилось на самом деле?

Энн подняла глаза такого необыкновенного оттенка синего, и в этих глазах светилось удивление.

– Ну и крыса, должно быть, вам встретилась! – прошептал Дэниел.

 – Размером почти с Австралию, полагаю?

Он не пытался заставить ее улыбнуться, но уголки ее губ все же приподнялись.

Его сердце пустилось вскачь, и было трудно понять, как почти незаметная улыбка могла вызвать подобный взрыв эмоций.

Дэниелу не нравилось видеть мисс Уинтер такой расстроенной. И он только сейчас это понял.

И сейчас он наблюдал, как она пытается решить, что делать. Она явно гадала, стоит ли доверять ему.

Мисс Уинтер на мгновение выглянула в окно, но тут же вновь стала смотреть перед собой.

Губы подрагивали, и наконец голосом таким тихим и нерешительным, что сердце его едва не разбилось, она прошептала:

– На улице… был кто-то… кого я не хочу видеть.

Ничего больше. Ни объяснений. Ни уточнений. Ничего, кроме короткой фразы, породившей еще больше вопросов. Но Дэниел не задал ни одного. Еще задаст, только не сейчас. Он и без того поражен, что она сказала так много.

– В таком случае едем, – сказал он.