Ночь – не искушение

Чаю?

– Спасибо, нет, – отказалась я, ведь не терпелось перейти сразу к делу. – Нас интересует информация двадцатипятилетней давности. У вас сохранились записи о пациентах?

Старушка все же поставила электрочайник кипятиться и хмыкнула.

– Этот дом перенес три пожара. Все архивы давно сгорели, данные не удалось восстановить. Если хотите что-то узнать, – она постучала пальцем себя по голове, – спрашивайте. Все здесь.

– Женщина по имени Линда Брах родила в стенах этого здания ребенка.

Старуха послала мне такой пугающий сканирующий взгляд, что кожа на руках покрылась мурашками.

А затем она улыбнулась, и ее добродушная улыбка совершенно не соответствовала тяжелому взгляду.

– Вы путаете, милочка. Двадцать пять лет назад здесь действительно рожала женщина по имени Линда. Ее фамилия Мюллер. Линда Мюллер. Бедная, она сама еще была ребенком, когда на свет появилась ее дочь. Я лично выписывала свидетельство о рождении.

– Но в свидетельстве стоит фамилия Брах, – не согласилась я. Эти буквы навсегда въелись в моей памяти.

Я не могла ошибаться, если только мама сделала новый документ.

– Боже тебя храни, девочка, мы не называем эту фамилию уже много лет! – прикрикнула на меня старуха. Она явно разнервничалась, даже села на стул. Я послала Юле красноречивый взгляд, и он что-то сделал с ней, чтобы успокоить. Остальное она выдала на автопилоте.

– Проклятое то имя. Его носили черти, что здесь проживали веками. Последняя девица из родов Брахов сгинула. В аду ей и место. Уж сколько бед пришлось нам вынести, пока они по нашей земле ходили.

До сих пор злой дух по лесу бродит. Туда и не суется никто. Боятся. Ходили смельчаки и пропадали. Говорят, до сих пор старая хижина стоит. Сжигали ее не раз, а она стоит.

Старуха уставилась на меня и округлила свои блеклые голубые глаза, отчего они стали пугающе огромными.

Женщина сплюнула и перекрестилась. И пока я с ужасом на нее смотрела, затараторила молитву. Юла подошел ко мне и послал безмолвный вопрос.

Я хотела убраться отсюда. Но последнее должна была выяснить.

– Как ее звали? Ту ведьму?

– Роксана Брах, – выплюнула старуха, как ругательство. – В те времена мой брат здесь всем заправлял, приводил ее сюда зачем-то. Я его предупреждала. Ведьма на него чары пустила, он умер спустя две недели. А затем и она исчезла.

Старуха вновь перекрестилась и поморщилась.

– Вот говорю о ней, и на языке горький привкус. А чего это вы о ней расспрашиваете? Вам что до нее?

– Ничего, – произнес Юла, гипнотизируя женщину.