Ночь – не искушение

Если понадобится, девятьсот девяносто девять охотников выйдут армией, чтобы спасти тысячного. Где ты собрался ее прятать? А зеленая, как ты выразился, ведьма учится и уже знает, что колдуны им не подружки. Тот, чья сила сильнее, поглощает силу слабого. Как же ты собираешься заботиться о ней? Иссушишь ее и сдашь в какой-нибудь вампирский клан за услугу?

Юле явно надоело стоять с поднятыми руками и слушать болтовню Клода. Он пошел в наступление со следующим заявлением:

– Это ведь о тебе ходят слухи, что ты убил свою возлюбленную, приглушив ее магию?

Оказалось, даже в завидном хладнокровии Клода есть брешь.

– Убить, – процедил он, запустив этим приказом машину по имени Финн. Тот наставил пистолет и выстрелил в Юлу трижды.

От двух пуль он успел увернуться, третью Блеф поймал бревном, а остальных выстрелов не последовало, потому что Код прыгнул на Финна, выбивая оружие из его рук. И все эти секунды, пока я стояла с открытым ртом, из которого так и не вырвался крик. Только вздох облегчения, когда поняла, что пронесло.

Финн был беспощадным. Наверное, уже не было смысла звать его по имени, он больше не был собой. Какое-то чудовище Франкенштейна, созданное из частей другой нечисти. Я все же не удержала вскрик, когда он лишь одним махом отшвырнул от себя Кода, и тот полетел в лес, сломав несколько стволов и повалившись на землю в неестественной позе. Юлу это буквально взорвало. Он сам превратился в машину, нанося один мощный удар за другим с такой силой, что Финн успевал только ставить блоки.

– Я займусь темным, – крикнул Блеф и сделал всего один шаг по направлению к Клоду. Тот и не дрогнул, но его глаза полностью залил черный туман, а в следующее мгновение Блеф с ревом упал на колени и запустил пальцы в землю.

– Блеф, – прошептала Ти, всхлипнув.

– Сделай что-нибудь! – прикрикнула я на нее. Она сделала только то, что могла – подожгла пень, на котором сидел Клод. Это длилось недолго. Но времени хватило, чтобы причинить ему боль.

А я… Я все еще стояла, как статуя и не могла приструнить свою злость. Я злилась, черт побери, не все. На маму, которая превратила мою жизнь в пытку, на отца за то, что бросил. На Клода, потому что причинял боль моим друзьям, на Юлу, ведь он обещал, что все будет хорошо, а ему вовсе не под силу сдерживать такие обещания. Но больше всего я злилась на себя.