Ночь поцелуев

Гейбриел отлично знал, что тот увидел: старательно зачесанные со лба длинные черные волосы, кустистые брови, наводившие страх на некоторых особенно чувствительных дам, темную щетину, от которой никогда не удавалось избавиться. Что-то в его внешности отпугивало мягкосердечных красоток — особенно тех, которые любили ласково прижаться к нему и поворковать.

— Попробовать-то, конечно, можно, — наконец отозвался Бервик. — Вот только боюсь, что рук не хватит: придется очаровывать собственную невесту.

Не лучшее из его оскорблений, но тоже ничего.

— Говоришь так, как будто Татьяна при одном лишь взгляде на меня тут же от страха убежит. — Гейбриел отлично сознавал, что выражение его темных глаз неизменно приводило в ужас нежных леди, привыкших видеть в мужчинах комнатных собачек. Но с другой стороны, еще не родилась та, чьи глаза не распахнулись бы от счастья при встрече с особой королевской крови. Каждой хотелось получить своего собственного, карманного принца.

И все же впервые в жизни предстояло испытать свои чары не на любовнице, а на жене.

Гейбриел сдержал ругательство, готовое сорваться с губ, и, повернувшись к столу, взглянул на разбитый кувшин.

— Наверное, хорошо, что у невесты не больше выбора, чем у меня.

Бервик поклонился и исчез так же бесшумно, как появился.

В комнате стало неестественно тихо — как в лесу после выстрела.

Виктория стояла молча. Кейт посмотрела в ее мягкие, чуть подернутые туманом глаза и поняла, что заявление матери пролетело мимо ее сознания.

— Мы сестры? — едва слышно переспросила она.

— Да. А потому советую не продолжать спор, а поехать к принцу, не дожидаясь позора, потому что Виктория — твоя сестра.

Внезапно Кейт почувствовала облегчение. Конечно же, она просто не так поняла…

— Единокровная сестра, — уточнила Марианна скрипучим голосом.

— Но ведь… — Кейт повернулась к виновнице суматохи. — Сколько тебе лет?

— Ты и сама отлично это знаешь.

— Значит, восемнадцать. — Голос прозвучал спокойно, хотя сердце отчаянно колотилось.

— А из этого следует, что тебе уже все двадцать три, — любезно подсказала Марианна. — Или даже двадцать четыре. В таком возрасте недолго и забыть.

— А как же ваш муж, полковник?

Марианна неопределенно пожала плечами.

Кейт испугалась, что задохнется.