Ночь поцелуев

Гейбриел молча повернулся и, не замечая ничего вокруг, едва не налетев на одного из гостей, зашагал к двери, однако путь ему преградил Вик.

— Я пригласил Татьяну на вальс, — прошептал принц. — Будь добр, передай мои извинения и что-нибудь скажи в оправдание.

— Вальс? Придется соврать, что ты внезапно заболел.

— Так оно и есть, — согласился Гейбриел. — От этого нескончаемого спектакля уже тошнит.

Кейт вышла из ванны, старательно вытерлась, рассмотрела испорченную сорочку и аккуратно сложила. Потом подняла с пола смятое платье, расправила и повесила на спинку стула.

Гейбриела до сих пор все еще не было.

Она снова взяла со стола журнал о древнегреческих находках, пролистала и, к своему удивлению, обнаружила напечатанное в комментариях письмо принца — очень ученое и сердитое. Открыла книжку Аретино и тут же снова закрыла. Гравюры не имели ничего общего с пылкими и нежными ласками Гейбриела.

Постепенно в ее сердце созрело твердое решение. Она поняла, что готова отдаться. Потому что сходила с ума от жадного стремления сделать Гейбриела своим, потому что мечтала восполнить пробел длиной в семь лет, когда ни одна живая душа не прикасалась к ней с любовью.

Да, она подарит ему свою девственность и сразу уедет в Лондон. От этой мысли щеки ее зарделись, а колени задрожали. Кажется, с такой страстью она еще никогда и ничего не хотела.

Дверь открылась, и вошел принц. Лицо его было мрачным.

— Что случилось? — спросила Кейт, быстро встала и подошла. — Гейбриел, что произошло? Вы заболели?

Она поймала его взгляд — незнакомый, непонятный.

— Знаешь ли ты, что я делал сейчас в зале? Догадываешься?

Кейт дотронулась до его руки, чтобы ощутить живое тепло: ледяной голос звучал слишком страшно.

— Танцевал, — пролепетала она.

— Не просто танцевал, — многозначительно поправил принц. — Танцевал со своей будущей женой, княжной Татьяной.

Кейт не подозревала, что боль способна стрелой пронзить сердце, но сейчас случилось именно это. Она заставила себя забыть о невесте, притворилась, что Гейбриел просто… где-то. В груди оборвалась и зазвенела туго натянутая струна — так же как много лет назад, когда она вошла в комнату матери и обнаружила, что та больше не дышит.

К счастью, принц продолжил говорить:

— За ужином мы сидели рядом. У нее на щеках ямочки, и она говорит на пяти языках.