Ночь поцелуев

Здесь было все: начиная с бытовых приспособлений и заканчивая погребальными традициями, свадебными дарами и обычаем праздновать дни рождения.

Даже несмотря на то что они с Кейт присутствовали на раскопках не дольше четырех-пяти месяцев в году, только зимой, методы принца полностью оправдались и доказали свою научную состоятельность. Поначалу Биггитстиф упорствовал в возражениях, но огромный успех книги Гейбриела — причем не только в научной среде, но и у широкой публики — завоевал теории молодого археолога неоспоримый авторитет.

Именно поэтому раскопки Карфагена продолжались с невиданной до той поры тщательностью и неизменным вниманием к деталям.

Впрочем, сейчас, в самые жаркие часы дня, работа на время замерла. Каждый разумный человек поспешил скрыться в полотняном шатре, чтобы отдохнуть перед вечерней сменой.

Однако оказалось, что не все участники раскопок могли считаться разумными — об этом свидетельствовал деловитый топот вокруг кучи черепков, дожидавшейся тщательного осмотра и классификации.

— О Господи! — простонал Гейбриел.

 — Опять прибежал. Должно быть, няня задремала.

— Сделай что-нибудь, — попросила Кейт. — Я не могу пошевелиться.

— Не шевелись, — улыбнулся Гейбриел и поцеловал жену в висок. — Лежи и отдыхай, чтобы малышка набиралась сил.

— Маленькая Мерри потихоньку поджаривается. — Кейт погладила округлившийся живот. Замечание ничуть не походило на жалобу, поскольку она давно поняла, что предпочитает жару Туниса холоду и пронизывающей сырости английской зимы.

— Через пару месяцев вернемся домой, и, как всегда, уже на второй день начнешь сетовать на мрачность замка.

 — Гейбриел снова поцеловал Кейт. — Думаю, легкий массаж не помешает даже в жару. — Новые поцелуи не заставили себя ждать.

Ответить Кейт так и не успела: полог отодвинулся, и в шатер ворвался мальчик, крепко прижимая к груди находку, а вслед за ним с тявканьем примчалась собачонка.

— Папа, папа! Смотри, какое чудо!

Трехлетний принц Джонас подбежал к отцу и протянул глиняный черепок. Малыша назвали в честь любимого дядюшки, мистера Джонаса Бервика.

— Это птичка! Я нашел птичку! — Крошечный палец коснулся изгиба, напоминавшего крыло, тронул углубление, которое вполне могло оказаться глазом, и прошелся по трещине, очень похожей на клюв.

— Поразительно, — медленно произнес Гейбриел.

Интонация, с которой прозвучало одно-единственное слово, заставила Кейт поднять голову.

Молча, но торжественно супруг передал птицу, и она тоже обратила внимание на древнегреческие буквы.