Ночь поцелуев

— Ну а теперь его детям придется примириться с потерей отца, — сурово заключила Кейт. — Не говоря уже о том, что вчера мачеха отправила им уведомление о выселении.

Черридерри нахмурился.

— Хозяйка распорядилась, чтобы сегодня вы обедали вместе со всеми.

Кейт изумленно замерла.

— Сегодня вечером вам необходимо обедать за общим столом. Приезжает лорд Димсдейл.

Дворецкий покачал головой.

— Так она сказала. Более того, даже решила, что крысы мисс Виктории должны покинуть столовую и переселиться в вашу комнату.

Кейт в изнеможении прикрыла глаза. День начался плохо, а продолжался и того хуже. Она терпеть не могла свору крохотных собачек, которых домочадцы — кто нежно, а кто и не очень — называли крысами. Ничуть не лучше был и Алджернон Беннет, лорд Димсдейл, жених сводной сестры: молодой человек подозрительно часто и легко улыбался. Но всего ужаснее казалась перспектива семейного обеда.

Как правило, удавалось заставить себя забыть о том, что когда-то бразды правления в этом доме принадлежали ей, мисс Кэтрин Долтри.

Дело в том, что за несколько лет до смерти мать окончательно слегла, а здоровой дочка ее и вообще не помнила. Кейт привыкла сидеть за обеденным столом напротив отца, регулярно обсуждать с экономкой меню на неделю… что и говорить, здесь, в родном поместье, она надеялась дебютировать, выйти замуж, родить и вырастить детей.

Но все это было при жизни отца, а после его смерти молодая госпожа превратилась в служанку, для которой не нашлось другого места, кроме как на чердаке.

И вот теперь предстояло явиться к обеду в старом, давным-давно вышедшем из моды платье, чтобы выслушивать двусмысленные комплименты лорда Димсдейла и скучать. Зачем? Что кроется за внезапной переменой ветра?

Не в силах подавить дурное предчувствие, Кейт поднялась по лестнице. Мачеха сидела возле туалетного столика и внимательно разглядывала собственное отражение в зеркале. Солнечные лучи падали на волосы и придавали прядям ядовитый, неестественно желтый оттенок.

Сиреневое утреннее платье с гофрированным корсажем, перехваченным под грудью широкой лентой, выглядело бы прелестно… на юной дебютантке. Однако Марианна никак не соглашалась принять тот факт, что уже перешагнула порог сорокалетия. Более того, она до сих пор не смирилась с утратой первого цветения молодости, а потому одевалась так, словно все еще оставалась двадцатилетней.