Ночь с адвокатом

  Я все знаю: что самолет один из самых безопасных видов транспорта, что крыло не отвалится, молния попадает часто и все будет хорошо, и что двигатель не откажет, а если откажет, то самолет в воздухе держат не двигатели, они лишь создают ускорение.

Я практически наизусть знаю памятку при полете, и как себя вести в стрессовых ситуациях, но все равно это не помогает, пока самолет взлетает и садится, я паникер.

Сама не замечаю, как впиваюсь пальцами в подлокотники и часто дышу, а самолет все несется по полосе и несется, будто она бесконечная.

-У тебя аэрофобия? - с некой долей насмешки спрашивает Жуков, но мне сейчас не до него, точнее, не до его подколов на счет моих страхов.

-Все у меня нормально, - с трудом отвечаю, буквально вжимаясь в кресло. - О себе подумай."

"Слышу его тихий смех, но меня это не задевает, пусть думает обо мне все, что захочет, хуже уже точно не будет.

Липкий страх накрывает все мое тело и я в голове прокручиваю детскую песенку, ту, что пела мне мама, когда мне было страшно ночью одной в комнате.

Шум стоит в ушах и пошевелиться крайне трудно и только я начинаю ощущать, как страх достигает своего пика, как неожиданное прикосновение к моей руке, будто отрезвляет. Я чувствую, ладонь Максима в своей ладони и у меня столько вопросов возникает, хотя, не спорю, это подбадривает, словно его поддержка, это все, что у меня есть.

Хочу сказать какую-то колкость на этот акт доброты, но тело уже ощущает, что самолет разгоняется значит еще чуть-чуть, буквально пару секунд и мы взлетим. Но моей психике этого мало, уши закладывает, спазм силой сжимает горло и я готова прямо сейчас подорваться с кресла и бежать отсюда сломя голову. Домой, туда где спокойно и хорошо, но я наглухо пристегнута и эти ремни ощущаются как щупальца чудовища, намертво удерживающего меня в ловушке.

-О Господи, что же он так долго едет? - буквально плача, спрашиваю я.

Максим сильнее сжимает мою ладонь, но я не успеваю сказать ему, чтобы отпустил, как происходит нечто. Он. Меня. Целует. Вот просто развернул к себе лицом и мягко, но в тоже время с напором впился в мои губы.

Мое тело отрывается от земли и начинает парить, и дело не только в том, что самолет, наконец-то, взлетел в воздух, а в том, что я помню этот поцелуй.