Ночь самой дорогой любви

В конце концов, нет ничего плохого в том, чтобы пропустить пару дней занятий. Хотя я итак перестала посещать пары, из-за работы.

Когда две недели назад я навещала Арину, и пожаловалась ей на ситуацию с братом, рассказав о его кредите, та предложила помочь с трудоустройством.

Устраиваться на работу пока не хотелось, все-таки впереди госы и диплом, но с другой стороны пятый курс, учеба подходила к концу, оставляя все больше свободного времени для вступления во взрослую жизнь. В конце концов, многие студенты уже работали, благополучно пропуская занятия.

И при этом умудрялись получать неплохие оценки, готовясь к экзаменам заочно. Да и предстоящая практика, которую я могла пройти в «Глобал инд.», замаячила радужными перспективами. В общем, я решила рискнуть, за что была вознаграждена трудоустройством после первого же собеседования.

Я вздрогнула, когда теплая ладонь коснулась моего колена, обтянутого плотной тканью юбки.

— Поехали ко мне?

29. Лика

Он что, действительно сказал это?

Волна ярости накрыла ужасающе быстро.

В глазах потемнело от злости. Тело напряглось. Я поднялась со стула и сжала кулаки. Так хотелось заорать и поставить его на место, стерев в лица дьявольскую ухмылку пощечиной. Вовремя себя одернув, все-таки лишнее внимание ни к чему, сделала шаг из-за стола и почувствовала силу, с легкостью вернувшую моё тело обратно за ширму, скрывающую от посторонних глаз наш столик.

— Не дергайся, — его рука обхватила мой подбородок и заставила вжаться в стену.

Спиной я ощутила рельеф кирпичной кладки и рвано вдохнула, когда он телом пригвоздил меня к вертикальной поверхности.

— Кошка… — его дыхание опалило мои губы, но ярость, ни на секунду не угасшая, а лишь стократ возросшая от такого обращения, вспыхнула, дав возможность, наконец, осуществить задуманное.

Я подняла руку и замахнулась. Но Макс предусмотрительно перехватил моё запястье и, словно наручниками, зафиксировал у меня за спиной.

— Тише. Тише… — протяжное, успокаивающее, разжигающее еще больший огонь внутри. Но огонь совсем другого рода. Не менее ослепляющий. Рука переместилась с подбородка на шею, большой палец погладил нижнюю губу, слегка надавив. Взгляд затуманился, сделался тягучим, словно мед. Как и голос, что проникал в самую суть моего естества.

— Лика… — шепот послал дрожь по телу, загоняя в ловушку все дальше. Туда, откуда нет выхода. Только погибель.