Крыльцо было недавно покрашено, а жалюзи, похожие на клавиши пианино, скрывали зашторенные белыми занавесками окна обоих этажей. Цвет кедровой обшивки напоминал о талом снеге. По обеим сторонам гостиницы приветственно покачивался на ветру тростник, а высокая дюна каждый день принимала новую форму – ветер то и дело переносил песчинки с одного места на другое.
Облака заволокли солнце, и казалось, мглу пронзают отдельные капельки света. На секунду Адриане почудилось, что она вернулась в прошлое, но, присмотревшись к дому повнимательнее, она увидела то, что невозможно скрыть косметическим ремонтом, – гниль по углам окон, ржавые пятна на крыше и сточных желобах… Гостиница потихоньку умирала.
Адриана отдавала себе отчет, что тут ничего не поделаешь, и все же зажмурилась, пытаясь представить, как здесь было раньше.
За месяц до своего шестидесятилетия Адриана стояла в кухне своего дома. Она только что повесила трубку после разговора с дочерью. Присев за стол, Адриана стала вспоминать последний визит в гостиницу и долгий отпуск, навсегда изменивший ее жизнь.
Немало лет прошло с тех пор, но Адриана по-прежнему верила, что только любовь может сделать женщину счастливой.
За окном шел дождь. Негромкий стук капель по стеклу навевал нечто похожее на ностальгию. Ностальгию часто романтизируют, а воспоминания Адрианы были и без того романтичны. Делиться ими ни с кем не хотелось. Они принадлежали только ей и с годами превратились во что-то вроде экспоната в музее, где она была и смотрительницей, и единственным посетителем.
Как ни странно, Адриане казалось, что за те пять дней она узнала больше, чем за всю жизнь.
Адриана была в доме одна. Дети выросли, отец умер в 1996-м, а с Джеком она развелась семнадцать лет назад. Время от времени сыновья пытались кого-нибудь ей подыскать, однако она была против. Не то чтобы Адриана сторонилась мужчин; она даже сейчас частенько ловила себя на том, что заглядывается на молодых людей.
Некоторые выглядели чуть старше ее собственных сыновей, и ей было любопытно, что они подумают, если заметят, как она на них смотрит. Отвергнут с презрением или, наоборот, сочтут ее интерес лестным? Адриана не знала. Не знала она и того, смогут ли эти парни увидеть за сединой и морщинами миловидную женщину, которой она когда-то была."
"Возраст ее не тяготил. Сейчас люди постоянно говорят о радостях юности, но Адриана не желала бы помолодеть.
