Ночная

- Раинер, — устало вздохнула я, — ты же понимаешь, что я так или иначе все узнаю? Не от тебя, так от Рэвена. Не от него, так от Оберона, а если и не от него, то…

Он раздраженно поморщился и перебил, не дожидаясь логического завершения цепочки на судье, оглашающем приговор:

Я подавилась своими пессимистическими рассуждениями. Раинер оценил мои вытаращенные глаза и все-таки снизошел до объяснений.

- Рэвен сказал, что его тетушка, мачеха леди Эмори, наделена даром проклинать тех, кто всерьез ее расстроил.

Когда принцессу похитили, она в сердцах пожелала неудач всем, кто был в этом задействован, — пропорционально степени вины. Целители нашли следы этого проклятия на тебе. Твои руки… та бутылка не должна была разбиться так легко. Ты порезалась, потому что тебя преследовали наведенные неудачи.

Речь звучала не очень уверенно: он пересказывал то, что знал только с чужих слов и так и не сумел понять и принять. Но причин не верить ему у меня не было.

- Епископа Армана пришлось устранить, чтобы выпустить меня из круга.

Тегиль Айвенна неожиданно оказался поражен той же болезнью, что и Его Сиятельство Маркель Огастин, а сам он слег и не показывается людям на глаза, — продолжал Раинер. — А посол Иринеи на Ирейе спешно отбыл на родину, отговорившись семейными неурядицами, и его телепорт сбился. Никто не знает, где он сейчас. Из всего этого ряда ты пострадала меньше всех. Рэвен предположил, что тебя использовали без твоего ведома, но он сейчас в немилости у короля, поэтому к его слову прислушиваются без излишнего энтузиазма. Оберон обещал, что сделает все возможное, но речь все-таки идет о похищении его сестры, и оставлять без внимания непосредственных исполнителей он тоже не настроен.

В животе заворочался тугой комок холода. Тангаррский опыт нашептывал, что людям, вовлеченным в похищение особы голубых кровей, ломают жизнь вне зависимости от вины. А иные помилованные еще позавидуют казненным…

Вдобавок Раинер, помолчав с полминуты, хрипло выругался и спросил:

- Бланш, ты не?.

. — он не успел договорить. Меня подбросило на постели.

Черт подери… мне разорвало главный магический канал, едва не запекло мозги, стараниями безумного профессора меня выбросило на Тангарру, где добрые люди незамедлительно вышвырнули «юродивую» в Нищий квартал. Я спала с главой попрошаек, ночевала на улице, сутками голодала, едва не досталась на зуб нахцереру и на костер — карателям.