Раинер с сомнением покосился на второй и в итоге остался стоять, прислонившись бедром к казенному столу.
- Мне предложили постоянную работу после завершения текущего контракта, — сознался храмовник, опершись рукой о стол.
- Здорово, — невольно улыбнулась я — и только потом заметила, как побелели от напряжения пальцы на его руке. Вряд ли из-за небывалой радости. — И в чем подвох?
Раинер проследил мой взгляд и криво усмехнулся.
- Помнишь, что задумал лорд Эйден? Они с леди Эмори хотят установить контакт с Тангаррой.
Пусть планета будет закрыта, но на случай экстренных ситуаций должна поддерживаться хоть какая-то связь. Если после твоей истории общественность всколыхнулась и засыпала королевскую канцелярию письмами, то после того, как вскрылась афера с работорговлей, началась истерия. Пока ты лежала в больнице, дворец осаждали пикетчики, требующие открыть Тангарру. Это, естественно, невозможно — не Ирейе решать, какую внешнюю политику ей вести.
Но чтобы Верховный Патриарх согласился впускать на Тангарру хотя бы поисковые отряды, его нужно хоть чем-то заинтересовать. И… — Раинер помолчал, отведя взгляд, но все же продолжил: — Будем честны: методика избавления от Темного Облака ему не нужна. Более того, заикнись кто-нибудь о ее существовании, и на Тангарру ни одна мышь не проскочит. Вся власть храма держится на этом чертовом Облаке, и если его не станет — Верховный Патриарх уже не будет нужен, а фактическая власть перейдет к королю Тангарры.
Он ей, конечно, очень обрадуется… но только после того, как разберется с народными волнениями, которые неизбежно последуют после падения авторитета храма. Это годы и годы работы, а результат от лорда Эйдена ждут уже сейчас.
Я коротко усмехнулась в ответ на этот типично тангаррский выпад (от Эйдена результат ждут, как же, а Эмори только в сторонке постоит и поулыбается!) и снова кивнула. Никто и не ждал, что храм так просто сдаст позиции.
Если бы он действительно занимался только Облаком, то услуги по установке защитных контуров, отпеванию мертвецов, продаже саванов и тысячи мелочей, незаменимых в жизни образцового прихожанина, пришлось бы оказывать кому-то еще. Но это — деньги, а деньги — это власть. А где власть, там гораздо больше амбиций, чем прекрасных порывов души и искреннего благородства.
- И что лорд Эйден решил предложить? — спросила я.
