Ночная

Ядовито-свинцовый взгляд казался каким-то мутным, рассеянным, и бывший храмовник вскоре задремал, прикрыв глаза.

Я осторожно высвободила свою ладонь. На Хелле меня ждала Гвириль и ее оригинальные представления о девичнике (после которого я, скорее всего, окажусь на соседней койке), в соседнем здании точил зуб нас с Раинером грозный лорд Вейланд ри Гейб, в кабинете безмолвно вопиял недописанный рапорт, — а я все сидела возле напарника и печально размышляла, что жизнь моя свернула куда-то не туда.

Могла бы ведь цветочки продавать в семейном магазинчике.

Но нет, герою дня был нужен переводчик и напарник, а потом Рино, не к ночи будь помянут, озарила гениальная идея с имитацией казней «ведьмы»… а когда носорога озаряло, весь отдел ходил на цыпочках и старался не попадаться на глаза. Только вот новичков об этом никто не предупредил, а зарплата послужила весомым аргументом. Пара лет — и переквалификация на Иринее у меня в кармане. А четыре годика — так вообще готовый диплом купить можно, заодно и сеть мастеров поддельных документов бы накрыли…

И вот она я, мечтавшая о спокойной сытой жизни.

Сижу у постели раненого напарника и с нервной дрожью думаю о том, что он подставился, защищая меня.

- Эйвери? — в палату заглянула знакомая санитарка с фирменным пакетом госпиталя в руках. — Ты отсюда в МагПро?

Я кивнула — и взмыленная труженица всучила мне пакет и тут же скрылась за дверью, ничего не объяснив. Пришлось сунуть внутрь любопытный нос — и тут же с разочарованием высунуть. Там был всего-навсего рабочий «костюм» Раинера — укороченная ряса и мешковатые штаны.

Я поднялась, чтобы отнести пакет на склад — и, уже перехватив его поудобнее, нащупала в нем что-то твердое.

Не оружие же туда бросили? Да и не похоже…

Я покосилась на Раинера, проверяя, спит ли он, — и наткнулась на внимательный взгляд. Вздрогнула, будто он поймал меня на чем-то непристойном, и поспешила сообщить:

- Твоя одежда. Я отнесу…

Раинер досадливо мотнул головой и тут же позеленел. Кокон заклинаний вокруг его головы сердито замерцал, выравниваясь.

Поскольку озвучить Раинер ничего не мог, пришлось отыскать его блокнот — а он молча раскрыл его на середине и вернул мне.

Сначала я даже не поняла, что он показывает и зачем. Записи были старые, еще полностью на тангаррском, и какие-то суматошные. Буквы неровно плясали под густыми зачеркиваниями, выбивались из ряда, где-то едва заметные, а где-то — пропечатавшиеся на много страниц вперед — будто писали в панике, непослушной рукой.