Ночная

Разве не так все было у меня со Старшим?..

- Попробуйте, — вкрадчиво попросил Рэвен. — Психолог ведь может помочь только вам, тангаррским он не владеет. А вашему другу наверняка одиноко и страшно.

- Вы не представляете, насколько, — мрачно буркнула я.

Братья на мгновение застыли, переваривая фразу, — даже Оберон стряхнул накатывающую дрему и встрепенулся.

- Зато вы представляете, — безжалостно ударил он по больному, — и можете ему помочь. Вас ведь выпишут уже днем, после визита врачебной комиссии? А вашего друга будут вынуждены передать под опеку соответствующим органам…

Я горько усмехнулась.

Вот она, цивилизация: меня-то без разговоров вышвырнули в Нищий квартал, а Раинера под опеку передадут… с которой он даже поговорить не сможет.

- Не нужно его никуда передавать. Я заберу его домой. Под свою ответственность.

Сыскари переглянулись, и Оберон как-то неоднозначно дернул плечом — но Рэвен его прекрасно понял.

- Боюсь, вы не можете брать кого-либо под свою ответственность, пока сами не завершите реабилитацию, — сказал Рэвен.

 — Но если вы позволите пригласить вас… — он осекся и обернулся, проследив мой взгляд.

Раинер сосредоточенно и целеустремленно выкручивал только-только залеченную руку из стягивающего ремня. Чтобы преуспеть, ему пришлось бы вывихнуть себе палец, но, кажется, он уже был на это готов. Тревога сработала раньше, чем храмовник повторно покалечился, и в изолятор ворвались санитары в сияющем ореоле обеззараживающего заклинания.

Храмовник затих, не дожидаясь решительных действий, и безразлично уставился в потолок, не реагируя на персонал.

- Вояка, — с каким-то уважительным неодобрением в голосе протянул Оберон и как-то хитро сощурился, но промолчал.

Его брат заломил бровь — но спрашивать ни о чем не спешил, и я тоже предпочла промолчать.

Тем более что мои слова, похоже, тут вообще никакого веса не имели…

Глава 6 Братья и сестры

Сестры примчались сразу после визита сыскарей — прямиком с планетолета, не переодевшись по погоде и не сдав багаж.

- Эйви-и-и!! — Ясмайн, младшенькая, как обычно, голосила за троих и тут же прилипла ладонями к стеклу, точно надеялась продавить его и ворваться внутрь.

Юнити на правах старшей сестры смотрела на обеих так покровительственно, что я снова почувствовала себя взбалмошным подростком, но со своей стороны стекла не отцепилась, прижимая пальцы к тому месту, где преграды касалась младшенькая. В горле стоял комок, и глаза подозрительно щипало.

Я не видела их больше двух лет.