Ночная смена

– Эти мальчишки, которым ты преподаешь «Литературу и жизнь», так тебя и донимают?

– Может, ляжешь сегодня пораньше?

Но Джим еще долго не мог заснуть.

В ту ночь ему снова приснился кошмар. И на этот раз все было еще страшнее. Пырнув ножом брата, парень с родинкой на подбородке обернулся и крикнул вдогонку Джиму: «Ты на очереди, козявка! Так что готовься».

Джим проснулся от собственного крика.

На этой неделе они проходили «Повелителя мух» Голдинга. Джим рассказывал о символике романа, и Лоусон вдруг поднял руку.

– Да, Роберт, – сказал Джим ровным голосом.

– А что вы так на меня смотрите?

Джим растерянно моргнул. У него пересохло во рту.

– У меня нос зеленого цвета? Или ширинка расстегнута, или что?

В классе раздались нервные смешки.

– Я на вас не смотрел, мистер Лоусон, – нарочито спокойно ответил Джим. – Кстати, может, вы нам расскажете, из-за чего Ральф поругался с Джеком…

– Может, вам хочется обсудить этот вопрос с мистером Фентоном?

Лоусон как будто задумался.

– Хорошо. А теперь расскажите нам, из-за чего Ральф и Джек…

– А я не читал. Мне кажется, это тупая книга.

Джим вымученно улыбнулся:

– Вам так кажется? Ну хорошо. Только имейте в виду: ты судишь книгу, а книга судит тебя. Ладно, может, кто-то другой нам расскажет, почему Ральф и Джим поссорились из-за зверя?

Кэти Слейвин робко подняла руку. Лоусон смерил ее цинично-оценивающим взглядом и что-то шепнул Чипу Осуэю. Что-то очень похожее на «классные сиськи».

– Потому что Джеку хотелось устроить охоту на зверя?

– Правильно, молодец.

Джим взял мел и принялся писать на доске. Как только он повернулся к классу спиной, о доску ударился грейпфрут. Буквально в двух дюймах от головы Джима.

Он отшатнулся и резко обернулся. Кто-то в классе хихикал, но Осуэй и Лоусон сидели, как примерные мальчики, с совершенно невинным видом.

Джим поднял грейпфрут с пола.

– А вот взять бы сейчас эту штуку, – сказал он, глядя в сторону задних парт, – и запихать кому-то в глотку.

Кэти Слейвин аж задохнулась.

Джим швырнул грейпфрут в мусорную корзину и опять повернулся к доске.

Дома за завтраком он развернул утреннюю газету и сразу увидел заголовок на середине страницы.

– Господи, – прошептал он, перебив плавный поток утреннего щебетания жены. В животе закололо, как будто туда напихали гвоздей. – «Школьница разбивается насмерть.