Ночная смена

 – Две пары брюк… рубашка… ремень… галстук-ленточка с… Кто это, не знаешь? – Она показала ему облупившуюся позолоченную застежку для галстука с портретом какого-то ковбоя.

Берт посмотрел на застежку.

– Ага. – Вики положила галстук с застежкой обратно в чемодан и снова расплакалась.

Помолчав пару секунд, Берт спросил:

– А ты не заметила ничего странного в этой проповеди по радио?

– Нет. Я еще в детстве наслушалась этого бреда. На всю оставшуюся жизнь. Я же тебе рассказывала.

– А тебе не показалось, что у него слишком уж молодой голос? У проповедника?

Она невесело рассмеялась:

– Да, молодой.

Ну и что? Может, это подросток. А может, и вовсе ребенок. В том-то и ужас. Им с малых лет промывают мозги, пока они еще гибкие и податливые. Те, кто их обрабатывает, они знают, как сыграть на чувствах, и мастерски давят на психику. Ты бы послушал эти «выездные проповеди», на которые меня таскали родители… ну, где меня «спасали». Ладно, давай вспоминать. Вот, к примеру, малышка Гортензия, Поющее чудо. Ей было восемь. Она пела на улицах «Только под рукой Всевышнего», а ее папаша со шляпой обходил зрителей и говорил всем и каждому: «Не скупитесь, давайте больше, не покиньте в нужде дитя Божие». Потом был еще Норман Стонтон. Этакий маленький лорд Фаунтлерой в пиджачке и коротких штанишках. Прочил всем вечные муки и адское пламя. Ему было семь лет.

Берт недоверчиво покачал головой, и Вики кивнула: мол, она не врет.

– Что там? – Берт резко повернул голову и взглянул на вещицу в руках у жены. Вики достала ее, не глядя, с самого дна чемодана.

Берт наклонился пониже – хотел рассмотреть, что там такое. Вики без слов отдала эту штуку ему.

– Мастерски сделано, – сказал Берт.

– Мерзкая вещица, отвратительная, – напряженно проговорила Вики. – Выброси.

– Вики, в полиции наверняка захотят на нее посмотреть.

– Ну, не знаю. Может…

– Я пока уберу его на заднее сиденье. А как только мы доберемся до участка, сразу отдам полицейским. Даю честное слово. Хорошо?

– Да делай что хочешь! – закричала она.

 – Ты все равно всегда делаешь все по-своему!

Встревоженный и раздраженный, Берт зашвырнул кукурузное распятие на заднее сиденье. Оно приземлилось на стопку одежды. Глаза-зерна сосредоточенно уставились на плафон верхнего света. Берт прибавил газу. Из-под колес полетел гравий.

– Мы отдадим полицейским и тело, и чемодан, и все, что лежит в чемодане, – пообещал он жене. – И развяжемся с этой историей раз и навсегда.

Вики ему не ответила. Она разглядывала свои руки.