Ночная смена

Если проехать чуть дальше, там наверняка будет аптека с питьевым фонтанчиком с содовой, и кинотеатр под названием «Киноклуб», и школа имени Джона Кеннеди.

– Берт, там указаны цены. Тридцать пять девяносто – обычный бензин, тридцать восемь девяносто – очищенный. Когда ты в последний раз видел такие цены?

– Ну, года четыре назад, – признался он. – Но, Вики…

– До Гранд-Айленда – семьдесят миль. Если мы привезем тело туда, это будет выглядеть странно по меньшей мере.

– Мне все равно, как это будет выглядеть!

– Слушай, давай хотя бы доедем до здания здешней администрации и…

Ну все, началось.

Вот вам вкратце ответ на вопрос, почему разваливается брак: «Нет. Ни за что. Никогда. Позеленею и сдохну, но добьюсь, чтобы все вышло по-моему».

– Уедем отсюда. Немедленно. Мне здесь не нравится, Берт.

– Вики, послушай меня…

– Разворачивайся, и поедем.

– Вики, можешь ты пару минут помолчать и послушать?

– Я помолчу и послушаю на обратном пути. Все, поехали.

– Ты скотина, – расплакалась Вики. – Как я живу с тобой, не понимаю!

– Я тоже не понимаю.

Давно не понимаю. Но это можно исправить, Вики.

Он отъехал от тротуара. Дворняга, лежавшая на дороге, на миг подняла голову и вновь опустила ее на лапы.

До площади оставалось проехать всего полквартала. На пересечении с улицей Радости Главная улица разделялась на две дорожки, огибавшие лужайку с маленьким сквером и летней эстрадой посередине. Собственно, это и была центральная площадь. На другом конце сквера, там, где Главная улица снова сливалась в одну дорогу, стояли два дома, более или менее похожие на административные здания.

Берт разглядел надпись над входом в одно из них: ГАТЛИНСКАЯ ГОРОДСКАЯ УПРАВА.

– Ну вот, – сказал он.

Вики не сказала вообще ничего.

Берт остановил машину примерно в центре площади. Перед входом в закусочную «Гриль-бар “Гатлин”».

– Ты куда? – встревожилась Вики, когда Берт открыл дверцу.

– Попробую выяснить, где все. Видишь, табличка в окне. «Открыто».

– Но ты же не оставишь меня здесь одну.

– Ну, так пойдем вместе. Кто тебе мешает?

Вики открыла дверцу и выбралась из салона. Он увидел, какое бледное у нее лицо, и на мгновение ощутил к ней жалость. Безысходную жалость.

– Слышишь? – спросила жена.

– Ничего. Ни машин. Ни людей. Ни тракторов. Ничего.

А потом откуда-то со стороны соседнего квартала донесся звонкий и радостный детский смех.

– Я слышу, как смеются дети, – сказал Берт. – А ты разве нет?

Вики встревоженно посмотрела на мужа.