Ночная смена

Вокруг Гатлина шелестела довольная кукуруза. Ей угодили на славу.

– Я пришел сюда, потому что мне нужно высказаться, – произнес человек, сидевший на кушетке в кабинете доктора Харпера.

Это был Лестер Биллингс из Уотербери, штат Коннектикут. В его медицинской карте, заполненной сестрой Виккерс, было записано, что ему двадцать восемь лет, он работает на фабрике в Нью-Йорке, разведен, отец троих детей. Все трое умерли.

– Я не могу исповедоваться, поскольку я не католик. К юристу обращаться бесполезно, я не нарушал Уголовного кодекса.

Доктор Харпер включил магнитофон на запись.

Биллингс лежал на кушетке – напряженный, прямой, как доска. Человек, готовый к неизбежному унижению. Руки сложены на груди, как у мертвеца. Он рассматривал панели белого подвесного потолка, словно там разыгрывались какие-то сцены и картины.

– Вы хотите сказать, что действительно их убили, или…

– Нет. – Раздраженный взмах руки. – Но ответственность на мне.

Доктор Харпер промолчал. Биллингс выглядел осунувшимся и казался старым. Он начал лысеть, кожа была землистого цвета. Глаза выдавали близкое и регулярное «общение» с виски.

– Они убиты, понимаете? Но никто мне не верит. Если меня поймут, все будет хорошо.

– Потому что… – Биллингс замолчал и приподнялся на локтях, осматривая комнату. Его глаза превратились в узкие щелочки.

– Это стенной шкаф, – ответил доктор Харпер. – Там висит мой плащ и стоят галоши.

– Откройте. Я хочу убедиться.

Доктор Харпер молча встал, подошел к дверце и открыл ее. Внутри висел коричневый плащ и болтались несколько пустых вешалок. На полу стояла пара блестящих галош. В одну из них была плотно забита страница «Нью-Йорк тайме». Больше ничего.

– Все нормально? – спросил доктор Харпер.

– Все нормально. – Биллингс повернулся и принял первоначальную позу.

– Вы сказали, – напомнил доктор Харпер, вернувшись в свое кресло, – если удастся доказать, что дети были убиты, все будет хорошо. Как это понимать?

– Меня посадят, – мгновенно ответил Биллингс. – Дадут пожизненное. А в тюрьме все камеры просматриваются. Все камеры.

Он улыбнулся пустоте.

– Как были убиты ваши дети?

– Не пытайтесь меня допрашивать! – Биллингс развернулся и посмотрел на Харпера с нескрываемой злобой. – Я сам все расскажу, не волнуйтесь.