Ночная смена

Туки, не выключая двигателя, потянул вверх рукоятку ручного тормоза.

– Помните, что сказал вам Бут, мистер Ламли.

– Конечно, конечно. – Но думал он только о жене и дочке. Едва ли можно его в этом винить.

– Готов, Бут? – повернулся ко мне Туки. Наши взгляды встретились.

Мы вылезли из кабины, и ветер тут же облапил нас, бросая в лица пригоршни снега. Ламли шел первым, наклонившись вперед, полы его модного пальто раздулись, как паруса. Он отбрасывал две тени: одну – от фар внедорожника Туки, вторую – от задних огней «мерседеса».

Я следовал за ним, Туки замыкал нашу маленькую колонну. Когда я поравнялся с задним бампером «мерседеса», Туки придержал меня.

– Джейни! Френси! – проорал Ламли. – Все в порядке? – Он открыл дверцу у водительского сиденья, сунулся в кабину. – Все…

И замер. Ветер выхватил тяжелую дверцу из его руки, распахнул до предела.

– Святый Боже, Бут, – пробормотал Туки. – Видать, та же история.

Ламли повернулся. На лице недоумение и испуг, глаза круглые. И тут же бросился к нам, поскользнулся, чуть не упал.

Пролетел мимо меня, вцепился в Туки.

– Как вы могли это знать? – проревел он. – Где они? Что у вас тут творится?

Туки оторвал его руки, протиснулся к распахнутой дверце. Мы вместе заглянули в салон «мерседеса». Тепло и уютно, но красный индикатор указывал, что бензина осталось на донышке. И никого. Только кукла Барби на коврике у переднего пассажирского сиденья. Да детская лыжная курточка на заднем.

Туки закрыл лицо руками… и исчез. Ламли схватил его и отшвырнул в сугроб.

Бледный, с безумным взглядом. Губы его шевелились, но он не мог произнести ни звука. Залез в салон, достал куртку.

Он шагнул в снеговерть с курткой в руке, крича:

Я протянул Туки руку, помог подняться.

– Что я, – отвечает он. – Мы должны удержать его, Бут.

Мы бросились следом за ним, не бросились – поплелись: снега насыпало выше колена. Но он остановился, и мы настигли его.

– Мистер Ламли… – Туки положил руку ему на плечо.

– Туда! – крикнул Ламли. – Они пошли туда. Посмотрите!

Мы посмотрели.

Две цепочки следов, больших и маленьких, которые быстро заносил снег. Еще пять минут, и мы не увидели бы их вовсе.

Он двинулся было по следу, наклонив голову, но Туки схватил его за пальто.

Обезумевшее лицо Ламли повернулось к Туки, он сжал пальцы в кулак, замахнулся, но что-то в глазах Туки заставило его опустить руку. Он посмотрел на меня, потом взгляд его вернулся к Туки.

– Она замерзнет. – Он словно разговаривал с двумя глупыми мальчишками.