Ночная смена

Эду-младшему тогда было почти восемнадцать, и он унаследовал миллион долларов в ценных бумагах. Через полтора года он уехал на восток, где и поступил в университет. Вот и все.

– Больше никаких семейных тайн?

– Лиз, разве этого мало?

Элизабет поднялась с кресла:

– Теперь понятно, почему он избегает разговоров о семье. А тебе-то зачем понадобилось ворошить прошлое?

– Ты слепа, – сказала Элис, глядя, как подруга надевает пальто. – Ты к нему собираешься?

– Потому что любишь?

Элис подошла к ней и схватила за руку.

Лиз медленно повернулась к Элис:

– В жизни не слышала ничего более абсурдного!

– Правда? Он дал тебе вопросы теста по социологии, а отцу говорил, на что ставить в рулетке. Он никогда не изучал социологию и не сдавал по ней экзаменов. Я проверяла! Он пошел на это, чтобы ты обратила на него внимание. Ни больше ни меньше!

– Замолчи! – закричала Лиз, закрывая уши.

– Он знал вопросы теста. Знал, когда погибнет Тони. Знал, что ты полетишь домой на самолете! Он даже точно знал, когда именно стоит снова появиться в твоей жизни, и дожидался октября.

Элизабет отпрянула и распахнула дверь.

Элизабет хлопнула дверью и бросилась по ступенькам вниз.

Она успела на последний автобус, отправлявшийся в город. Снег усилился, и автобус, похожий на жука-инвалида, с трудом пробирался через заносы на дороге. В салоне сидело всего шесть или семь пассажиров, и Элизабет устроилась сзади, пытаясь привести мысли в порядок.

Разве? Или ей просто нравилось быть с человеком, который всегда заказывал нужное ей блюдо, водил в кино на интересный ей фильм и всегда хотел только того, чего хотелось ей самой? А может, он, как обычное зеркало, просто отражал ее желания и показывал то, что ей хотелось увидеть? Подарки, которые он дарил, всегда были желанными.

Когда вдруг неожиданно похолодало и ей понадобился фен, кто ей подарил его? Эд Хэмнер, конечно! Сказал, что случайно увидел его на распродаже и купил. Понятно, что она обрадовалась!

Элизабет вышла на пересечении Мейн– и Милл-стрит, ветер тут же вцепился в лицо колючими когтями.

Она невольно зажмурилась, и автобус, урча двигателем, отъехал. Через мгновение красный свет его габаритных фар скрыла снежная пелена.

Никогда в жизни она еще не чувствовала себя такой одинокой.

Эда не оказалось дома.

Минут пять Элизабет стучала в дверь, не зная, как поступить. Она вдруг сообразила, что понятия не имеет, как проводит время Эд и с кем он общается, когда они не вместе. Она просто никогда об этом не задумывалась.