– Мы тут не одни!"
"– Похоже, за нами следят, – добавил Игорь, взвешивая в ладони боевой нож (непонятно откуда извлеченный).
Ерохин, крадучись, двинулся к бюсту, сунув ручищу в правый карман куртки.
– Му-жи-ки-и-и!!! – На дорогу вдруг вывалилась нескладная, расхристанная фигура с трясущимися руками. – Дайте на опохмелку… Бога ради… Помираю!
Заросшее неряшливой щетиной лицо, сизый нос, облезлая ушанка на голове, драный ватник и резкий запах немытого тела, смешанный с застарелым сивушным перегаром, – изобличали в фигуре конченого алкоголика.
Проще говоря – синюшника.
– Хоть сколько… Му-жи-ки-и-и… Помогите! – продолжал между тем он, нетвердой поступью приближаясь к Игорю.
– Держи. – Убрав нож, полковник достал из кармана сотенную купюру.
– Это мне?! – поразился синюшник. Слезящиеся глаза изумленно вытаращились.
– Тебе, тебе… Но не подходи ближе! Пахнешь ты, не приведи Господи!..
– Понял! Исчезаю!!! – Грязная пятерня с нестрижеными ногтями проворно сцапала сторублевку, а ее обладатель, пятясь, скрылся среди могил.
– Носит же земля ТАКОЕ! – брезгливо сморщился Петр Васильевич.
– Она и похуже носит… Во много раз, – проворчал Середа. – Ты же, Васильич, не суди да не судим будешь!
– Кем это еще?! – набычился Логачев.
– Господом Богом! Забыл Священное Писание?! Тогда перечитай Нагорную проповедь!
Седой богатырь ничего не ответил. Лишь громко скрипнул зубами.
Светлые глаза потемнели, лицо закаменело.
Игорь вызывающе прищурился.
– Хватит вам бодаться, – примирительно произнес Ерохин. – Лучше поторопимся на Лукьянку! В четырнадцать ноль-ноль – экстренное совещание у Нелюбина, а на дорогах пробки…
Одновременно взглянув на часы, Логачев с Середой резко ускорили шаг. За всю дорогу к припаркованным за оградой автомобилям они больше не сказали ни слова…
Между тем облагодетельствованный Игорем синюшник отнюдь не спешил к магазину за «пузырем».
Дождавшись ухода трех «спецов», он извлек из-за пазухи прибор связи и трезвым, четким голосом доложил:
– Первый, говорит Лис. Последние друзья Корсакова убыли к своим машинам. Про ту историю в беседе ни разу не упомянули. Однако меня едва не разоблачили. С трудом отвертелся. Каковы будут указания?
– Сворачивайся. Операция закончена, – сухо донеслось в ответ.
