К исходу вторых суток лимонник практически перестал действовать, а ваш покорный слуга (осунувшийся, измученный, голодный) впал в глубокую депрессию. «Дегенерат! Придурок!!! Самонадеянный осел!!! – уставившись в псевдоокно воспаленными глазами, костерил я себя. – Распустил перья перед дядей Мишей, наобещал с три короба и… обсерился как последнее чмо!!! Как мне смотреть в глаза куратору после ТАКОГО?!! КАК выполнить задание?!.
Вести людей на заведомую и (главное) бессмысленную смерть нельзя. Совесть не позволит, и Бог не простит!.. Отправиться туда одному (благовидный предлог можно отыскать) и собственной кровью смыть позор?!. Да, только это и остается, поскольку…»
Мои пессимистические размышления прервал деликатный стук в дверь.
– Открыто! – сипло каркнул я.
На пороге возник Воробей с большим подносом, заставленным разнообразной снедью.
Дымящийся борщ со сметаной и с плавающими в нем кусками вареного мяса… Четыре шампура с шашлыками… Холодец, пирожки с начинкой и запотевший кувшин с апельсиновым соком на запивку… (На базе, по особому разрешению здешнего священника, мы не соблюдали постов. – Д.К.)
– Какого хрена?! Видишь, человек занят!!! – окрысился я."
"– Поешь, командир, – невозмутимо предложил бывший мент. – В столовой сказали – ты сорок семь часов пробавляешься кофе да бутербродами.
Так загнуться недолго. Поешь и поспи немного. Глядишь, голова лучше заработает…
Прежде чем я успел возразить, он поставил поднос на стол и безмолвно удалился.
– Некогда тут жрать, доброхот ты недоделанный! – сварливо проворчал я, собрался вернуться к мысленному самобичеванию, но… втянув ноздрями вкуснейшие ароматы, внезапно ощутил зверский голод и с урчанием набросился на еду.
Потом, набив брюхо до отказа, вызвал по селектору официантку из столовой. Дождался, пока она унесет грязную посуду, прилег на диван. (Всего на минутку! Пищу слегка утрясти!) И… неожиданно отрубился.
Приснилась мне Чечня, а точнее Ханкала (в то время аэропорт и военная база одновременно) в первых числах августа две тысяча второго года.
