Ночная война

Здесь отступало советское подразделение, дорогу растоптали, в канаве валялся разбитый станковый пулемет, взрывом опрокинула гужевую повозку, над трупом лошади кружили мухи, тела погибших раненых хранить не стали, даже с дороги не убрали – просто укрыли плащ-палатками. В деревне свирепствовал ветер: носил золу и мусор; тоскливо завывал в обугленных дымоходах. Ещё одна разбитая полуторка; за косогором, взорванная чёрная Эмка, всё пространство вокруг нее было залито кровью. Пришлось уйти с дороги – проезжая часть превратилась в сплошную воронку.

У опушки березняка лежали несколько тел – опять запершило в горле. Шубин невольно остановился, люди молчали, словно в рот воды набрали. Ещё одна группа военнослужащих Красной Армии покончила с собой: все они представляли командно-начальствующий состав: от младшего лейтенанта, до майора. У одного из погибших в петлицах отсвечивали ромбики старшего политрука – не помогла вера в непобедимость марксистско-ленинских идеалов, каждый стрелял себе в голову из личного табельного оружия. Очевидно, постояли кучкой, покурили, о чём свидетельствовала горка окурков, потом разошлись, словно стыдились того, что собрались сделать… Пару дней уже прошло – трупы стали серыми, пятна разложения уродовали лица, тоскливо таращился в осеннее небо двадцатилетний лейтенант: дрогнула рука, когда он нажимал на спуск – пуля выстригла борозду в черепе…

– Прошу меня простить, товарищ лейтенант, но это трусость, – мрачно пробормотал Курганов.

– Жалко людей, но они пошли по пути наименьшего сопротивления – избавились разом от проблем, бросили на произвол судьбы своих солдат. Ведь это, считай, все командиры. Отступавшей здесь части нет."

"– Друг мой, это не трусость, а безысходность, – Шубин отвернулся. – Не думаю, что эти люди трусили в бою. Немцы наступали на пятки – боялись плена, боеприпасы кончились. Жест отчаяния, импульсивный, непродуманный поступок: майор понял, что всё кончено, собрал офицеров, предложил решение и первым пустил себе пулю в голову.

Не думаю, что он приказывал, нормальный командир такое никогда не прикажет – заразительным оказался дурной пример. В общем-то ты прав, Курганов – ушли люди от ответственности…

– Мы бы не стали так делать, товарищ лейтенант? – осторожно спросил Боровой.

– Нет Семен. Мы бы с палками, с голыми руками пошли бы на фрицев – хоть пару тварей унесли бы с собой в могилу.

Далеко без командного состава колонна не ушла.