Ночная война

В просвете между сараями виднелась деревенская улица: переминались люди в замызганных фуфайках, что-то обсуждали; прихрамывал мужчина в солдатской шинели и без головного убора, спешил на собрание.

– Митинг что ли? – не понял Кошкин. – А нам оно надо, товарищ лейтенант? Мы и так идейно подкованные.

– Нет, нам что-то подсказывает, что мы должны принять участие в этом митинге. Так, Герасимов, Уфимцев, идут со мной, оружие спрятать под накидки, да не лезть поперёд батьки, тихой сапой, уяснили? Остальные прикрываете, оружием не светить, да по сторонам смотреть.

ППШ висел под мышкой, вещмешок за спиной, создавая какой-то странный горб Шубин брел по бурьяну, намеренно прихрамывал, сутулился. Он обернулся, прежде чем свернуть за угол: сержант и Серёга тащились за ним, соорудив какие-то сложные лица; остальные на общее обозрение не лезли.

На пятаке, перед оплотом деревенской власти собрались люди, несколько десятков безоружных красноармейцев – о том, что они служили в непобедимой и легендарной говорило грязное обмундирование и стоптанные сапоги, беспокойно бегали глаза на почерневших лицах.

Люди стояли по одному, по двое, у избушки сельсовета толпились человек тридцать: там были и штатские, видимо, жители деревни; пожилые мужики в колхозных телогрейках; молодой прыщавый детина. Люди обступили рослого мужчину с добродушной физиономией: тот был одет по форме, имел сержантские нашивки на отворотах воротника, фуфайка почти новая, поблёскивала надраенная пряжка ремня, за спиной у военнослужащего висел карабин – почему-то немецкий «маузер». Он активно общался с бойцами и сельчанами, за спиной стояли ещё двое таких же, снисходительно поглядывали на столпившийся сброд, прятали с загадочной усмешкой.

Шубин подошёл ближе, оттёр плечом сутулого красноармейца с водянистыми глазами.

– Мужики, неправда всё это! – увлечённо говорил сержант с добродушным лицом. – Вас много лет обманывали, а вы верили! Не верьте жидам, коммунистам и прочим комиссарам: никогда они не будут о вас заботиться, вы для них пушечное мясо, да средство достижения своих политических целей.

Разве не знаете, сколько безвинного народа они постреляли, да сгноили в лагерях? После революции интеллигенцию извели, весь цвет русской нации. В конце двадцатых коммерцию запретили, а тех, кто поднимал страну из разрухи, на Соловки отправили.