Ночная война

– Чует моё слабое сердце, что скоро волчья стая слетится…

С Лагутиным было шестеро: трое из 845-го; трое из 849-го полков.

– Обходим окрестности, – объяснил он походу выдвижения. – Есть сведения, что немцы начинают тотальную зачистку захваченных территорий. Полностью всё не накроют, будут работать по квадратам. Надо бы не упустить этот момент. Дрезина по нескольку раз в день осваивала участок железнодорожной ветки. Вчера убили трёх красноармейцев, несколько мирных жителей из колхоза «Светлый путь». Решили отомстить: как могли заложили под полотно две тротиловые шашки, протянули к бикфордов шнур, – узнав, что список чёрных дел этой группы сегодня пополнился, капитан удручённо покачал головой.

– Вы молодцы лейтенант, что с ними расквитались, прямо не ожидали! Как бы мстить, правда, не начали…

Тропу эти люди протоптали, она извивалась серпантином, огибала скалы, облепленные мхом, погружалась в густые переплетения веток. Люди шли цепочкой.

– Грустная история приключилась с нашей дивизией, лейтенант, – просвещал идущий впереди Лагутин.

– Километрах в десяти отсюда к югу, немцы догнали, вклинились между полками, Вязьму взяли к тому времени, зря мы к ней шли: управление нарушено, связь между подразделениями отсутствовала. Полковник Моисеевский использовал посыльных, только это и позволило избежать полного разгрома. С вашим полком много раненых шло, их удалось вывести. Несколько часов выдерживали атаки, потом выдохлись, рассеялись по лесам. Ориентир имелся – деревня Сужимки, туда и выбирались, это в паре вёрст к востоку от железнодорожного полотна, места глухие, немцы район ещё не чистили. В дивизии ещё дня два назад полторы тысячи штыков было – сейчас в строю осталось не больше двухсот, много раненых – их даже больше чем здоровых. Жрать нечего, ситуация хреновая и всё усугубляется тем, что мы не знаем обстановки на фронтах – последняя рация сегодня ночью сдохла – разрядилась аккумуляторная батарея. Командный состав практически весь повыбило, вплоть до командиров складов. Но главное, что командир дивизии полковник Моисеевский жив, решительно настроен Александр Гаврилович. Ходят слухи, что будем прорываться из этого ада…

Узкая тропа вела через густой осинник погружалась в низину, гниющий лес простирался на километры. Прокричала сова – условный сигнал, колонна встала, впереди возились люди, потом растворились за деревьями, колонна снова пришла в движение.

– Два дня мы уже здесь, – продолжал Лагутин. – Осваиваем партизанскую тактику.