Не обман…
Когда Джулиан снова погрузился в оцепенение, Иззи проглотила крик, который рвался у нее из горла от этих слов. Не все, что он сказал, имело для нее смысл, но одно было ясно до боли.
Он не любит ее. Он не хочет ее. Иззи наконец дала волю слезам и убежала.
Оказавшись в своей комнате и прислонившись к двери, она разрыдалась. Она так устала бороться с жизнью.
Бросив взгляд на кровать, она запаниковала: а вдруг ей снова приснится кошмар? Все же она замерзла, измучилась и отчаянно жаждала забыться сном.
Если б только она могла свернуться в теплых, сильных руках Джулиана, почувствовать, его силу, стоящую между ней и ее страхами. Если б только муж ждал ее в постели. Обессилено рухнув на середину огромного матраса, она еще долго дрожала, пока не погрузилась в туманное царство снов.
Странно, но на этот раз сны были другими. Это были яркие, прекрасные видения о совсем иной, чем у нее, жизни. Джулиан из сна любил ее больше жизни, и вместе они скакали на лошадях великолепной породы среди незнакомого пейзажа — скал в виде гигантских скульптур богов, устремленных в небо.
Джулиан умирал. Или просто желал умереть. Заставив себя подняться из кресла, где провел свою брачную ночь, и, покачиваясь, кое-как выпрямился. Голова раскалывалась от боли, будто по ней стучали тысячи молотков.
Нет, стоять не слишком хорошая идея. Он снова плюхнулся в кресло.
В дверях появился хмурый Грили.
— Леди еще не проснулась, милорд, — доложил он. — Зная о том, что произошло ночью, я приставил бы к ее милости горничную.
Вчера вечером ей, должно быть, трудно было управиться самой.
Джулиан махнул, отпуская Грили, и сжал голову ладонями. Да, должно быть. Женская одежда — это лабиринт. Из раздевания своих бывших любовниц он знал достаточно, чтобы понимать, что его жена могла снять с себя платье лишь с большим трудом. Он откинулся назад, потершись головой о тугой кожаный подголовник.
Его жена.
Он женат. «Пока смерть не разлучит нас».
Это трудно постичь. Он всегда полагал, что женится уже в старости. До тех пор пока его брат не умер и отец не стал смотреть на него как на наследника, он вообще не имел намерения жениться. Мечтал, до самой смерти наслаждаться женщинами и жить в свое удовольствие.
И вот вам, пожалуйста. Он женат, связан по рукам и ногам отцовскими угрозами, свободный, как сокол с опутанными ногами. Но хуже всего, что ему некого в этом винить, кроме себя самого.
