Отец оставлял их тут на месяцы для «воспитания в традициях герцогов Дарингемов», традициях, которые, очевидно, требовали тяжелых побоев и визгливых оскорблений.
Оглядывая сейчас этот буколический пейзаж, Джулиан видел бурлящий мрак, который все еще живет под тонким слоем внешней идиллии. Старый герцог в резиденции, разумеется. Как было всегда. И хотя его грубые руки сморщились от старости, а яростный рев превратился в сиплое рычание, злоба его не ослабевала.
Несмотря на то, что в течение двадцати лет он был прикован вначале к креслу, а затем к постели, старик держал дела имения мертвой хваткой.
Даже сейчас Джулиан выполнял особый приказ деда, следуя верхом на Тристане предписанным маршрутом.
Не дай Бог иметь свое собственное мнение, особенно если оно противоречило герцогским планам. Старику потребовалась почти неделя, чтобы прийти в себя от предложения Джулиана заменить старые печные трубы или, по крайней мере, укрепить их. Они простоят еще сотню лет, и с какой стати он хлопочет о таких пустяках, когда надо делать настоящую работу?
На самом деле Джулиан был рад, что герцог загружает его сейчас делами.
Иначе он не смог бы устоять перед соблазном близости Иззи. Именно сейчас, когда он так сильно нуждается в ней, и когда позор прошлого только-только отступил. Сладость Иззи, ее запах временами просто переполняли его.
Только находясь за переделами дома, ища отвлечения в утомительных жалобах арендаторов, он мог забыть о ее коже, о ее роскошных волосах.
Джулиан застонал.
Ну вот, опять. Она сводит его с ума. Его внимание нужно ей не больше, чем внимание Тристана. Конечно, трудно сказать наверняка, ибо всякий раз, когда он приближается к ней, она бежит к ночному горшку."
"Повернув Тристана в сторону мельницы, Джулиан стиснул зубы и приготовился к очередной нудной обязанности. Судя по черным грозовым тучам, затягивавшим небо, надо успеть сделать как можно больше до того, как разразится гроза. А главное — прогнать из головы образ обнаженной Иззи, извивающейся на его постели.
Увидев Дарингем, Иззи теперь представляла себе то богатство и статус, которые унаследует Джулиан. Поместье оказалось больше, чем она могла себе вообразить. Но это его право, и она не винит Джулиана, что он делает все необходимое, дабы добиться желаемого.
И все же он всегда так восприимчив к отцовским желаниям, всегда пляшет на веревочках любви и долга; она видела это всякий раз, когда он получал письмо от отца.
