Только тогда он увидел, что оставил ее со своим жеребцом — лошадью, которая не принимала никакого другого седока и мало кому позволяла ухаживать за собой. Охваченный благоговейным страхом, Джулиан наблюдал за Иззи, стоявшей между двумя лошадьми: полуночным жеребцом и кобылой цвета лунного света — Иззи ворковала с ними и ласкала их.
Тристан вел себя как щенок перед бифштексом. Само рвение и фыркающее нетерпение, он ждал, пока Иззи уделяла кобыле свою порцию внимания.
— Какой красавчик, правда? — Иззи улыбнулась. — Полагаю, он любимец конюшни.
— Уж скорее ее ужас, — сказал Джулиан. — К завтрашнему дню Тимоти починит оба стойла, тогда же будет доставлен и запас овса.
— Джулиан, я ее обожаю и очень тронута вашей заботой, но я не могу ее держать. Хильдегарда ни за что не согласится на расходы, и я не знаю, смогу ли ухаживать за ней сверх моих остальных обязанностей. Мне очень жаль. — Она тоскливо погладила кобылу.
Он усмехнулся:
— Вам и не придется. Я дарю вам не только кобылу, но даю и Тимоти, чтобы заботиться о ней и сопровождать вас на верховые прогулки, когда я не смогу.
— Он не стал упоминать, сколько денег понадобится на то, чтобы починить конюшню и обеспечить ее запасом фуража на последующие четыре месяца. — От Хильдегарды не потребуется никаких расходов. Платить Тимоти буду я. — Взяв поводья Тристана, он положил ладонь Иззи на свой локоть и пошел в сторону конюшни. — И у него есть мои инструкции заботиться о лошадях, и только о лошадях. И о вас, конечно. Но он не позволит Хильдегарде привлечь его к работе по мытью ночных горшков или чего-нибудь в этом роде.
Он хороший парень, и если вам понадобится помощь с тяжелой работой в саду, только скажите.
Иззи ошеломленно смотрела на него.
— О чем вы думаете? — поинтересовался Джулиан, глядя на выражение ее лица.
— Я гадаю, настоящий ли вы, — рассеянно ответила Иззи. Затем вспыхнула. — О, Бог мой, это прозвучало так странно. Я не понимаю, почему мне с вами так легко. Вы ведь гораздо выше меня.
— Ну, моя дорогая, я не виноват, что вы перестали расти, — пошутил он.
Ему не хотелось, чтобы она думала о разнице в их положении. Скоро это не будет иметь значения, но ей он об этом не скажет.
— Да, — мягко проговорила Иззи. — Впрочем, это не важно. Мы те, кто мы есть, и мы друзья.
Иззи улыбнулась ему с такой щемящей нежностью, что он был поражен. На мгновение она сделалась почти… хорошенькой.
Она положила ладонь ему на руку и серьезно заглянула в глаза:
— Я рада, что мы друзья, Джулиан. Правда, рада.
