— Его нет, — проговорила Иззи тихо, голос ее звучал спокойно, отчего у Джулиана мурашки побежали по спине. — Нет. Все эти годы я рассчитывала на него, думала о нем. — Она вновь устремила глаза на языки пламени. — Понимаешь, я никогда не верила, что они ненавидят меня.
Он подождал секунду.
— Иззи, чего нет? Кто, по-твоему, тебя ненавидит? Иззи закрыла глаза. Ох, ну почему он не оставит ее в покое? Она не хочет думать, не хочет говорить. Покой гипнотического созерцания пламени снова манил ее. Так легко затеряться в его завораживающих языках и отгородиться от всей этой суматохи.
Но его прекрасные золотые глаза были наполнены озабоченностью. Его взгляд горел так же сильно и ярко, как огонь перед ней. Она взяла его руку, цепляясь за его тепло, когда оно просочилось сквозь ее онемевшие чувства.
— Они украли мое наследство, Джулиан. Мои кузены. — Ее голос был монотонным и глухим. — Сегодня я получила записку от поверенного. Я недавно написала ему, спрашивая о состоянии моего счета. Сколько скопилось процентов, и все такое.
— Резкий короткий смех вырвался из ее горла. — Поверенный ответил, что такого счета больше не существует. Он распространялся о моей «расточительности», о том, что легкомысленные девицы, которые тратят свое будущее на шелковые платья и дорогие украшения, получают именно то, чего заслуживают. — Она помолчала. — Шелковые платья. Платья Милли!
Ее саркастическая усмешка обратилась горьким смехом. Иззи покачивалась взад-вперед на скамье, крепко обхватив себя руками. Дрожь ее усилилась.
Джулиан привлек ее к себе, заключив в объятия, и устроил ее у себя на коленях. Медленно покачивая, он шептал ей бесполезную чепуху, не замечая встревоженных слуг.
Пока он нежно гладил ее по волосам, глубокая пылающая ярость вспыхнула у него в душе. Иззи дрожала в его объятиях, словно лист на ветру. Это предательство сломило его храброго маленького эльфа. По мере того как дрожь Иззи постепенно стихала, его гнев рос.
Ее ограбили. Предали те самые люди, которым родители доверили заботиться о ней.
Он не мог поверить в такую откровенную подлость, в такое наглое воровство. Столько лет она работала на них, не получая взамен ничего, кроме каких-то жалких крох. И все это время они пользовались ее наследством, чтобы забраться повыше на общественной лестнице.
Ему хотелось сказать, что ей не понадобится ее наследство, что как его жена она никогда не будет нуждаться. Однако он знал, что она все еще держится за свою мечту о независимости.
