— Дивизиями сдаются, — поддержал подполковника Вознесенский.
— Еще немного и — корпусами, армиями сдаваться будут…
— Какой же это будет день, когда прогремит последний победный выстрел? — мечтательно закрыл глаза Ивашкин.
Ему никто не ответил.
Вот и роща. Иван Кузьмин тронул шофера за плечо.
— Остановись… Отсюда пешком… Тут недалеко.
Все вышли из машины, гуськом потянулись в глубину рощи. Метров через сорок Кузьмин остановился, оглянулся назад.
— Там он… Под кустом.
Капитан Егоров лежал на боку, уткнувшись правой щекой в траву.
Левая рука, вывернутая ладонью наружу, была под ним, а правая, ладонью вниз, вытянута вперед. Словно капитан пытался что-то достать. Левая нога подогнута, чуть не упиралась коленкой в живот. На сапогах и синих диагоналевых бриджах — приставший песок.
«Прав солдат: Егоров лежит так, будто отдыхает», — подумал подполковник.
Так могло показаться с первого взгляда не только неопытному в таких делах Кузьмину. Лишь приглядевшись, можно заметить неестественность положения рук и ног и всего торса вообще.
Китель почему-то собран к голове. Словно кто-то тащил труп по земле, и китель гармошкой собрался на спине, полез на затылок.
— Кузьмин! — обратился подполковник к солдату. — Сможешь положить пистолет так, как он был тогда?
— А чего же? Смогу.
— Хорошо. Действуй. Старший лейтенант, верните ему оружие.
Вознесенский достал из кармана пистолет, завернутый в носовой платок, и так, в платочке, протянул Кузьмину.
Кузьмин осторожно взял оружие, постоял немного, словно искал на траве свои собственные следы, затем решительно зашагал к трупу, остановился, повернулся к офицерам, внимательно наблюдавшим за его действиями, сказал:
— Я тогда руку приподнял и достал из-под ладони пистолет, снова опустил руку на место.
Как была. И сейчас я так сделаю. Рука закоченела… По-другому не ляжет.
— Ты свое дело делай. В остальном мы сами разберемся, — сказал подполковник. — Клади на место пистолет и возвращайся по своему следу назад.
Кузьмин развернул платок, взял в правую руку пистолет, осторожно подсунул его под руку капитана Егорова, возвратился назад, отдал платок Вознесенскому.
— Я могу идти в часть? — спросил Кузьмин подполковника.
— Нет. Ты еще понадобишься нам. Иди к машине и скажи шоферу, чтобы отвез тебя к нам, а сам быстренько вернулся сюда. И чтобы пришла сюда машина из санчасти. Ты нас там обожди. Скажи дежурному, чтобы сводил тебя в столовую."
"— Слушаюсь, — козырнул Иван Кузьмин без всякого энтузиазма.
