— Верно, все верно! Есть над чем задуматься, пошевелить мозгами, как говаривала моя бабушка. Ни один человек не станет так, запросто, от нечего делать срезать сургучную печать с пакета и хранить при себе как бесценную реликвию. Так?
— Так. Особенно если учесть, что на сургуче оттиск полевой почты нашей воздушной армии, а печать металлическая хранилась у самого же капитана Егорова…
— И еще. Сургуч при такой жаре может расплавиться, оставить пятно и на кителе, и на нательном белье, и пятна эти вывести невозможно.
Продолжай дальше.
— Медальон мы изъяли из внутреннего кармана кителя… Кто такая на фото… Не знаю. Там же была прядка волос… В дюралевом портсигарчике. Волосы детские.
— Что удивило, показалось непонятным?
— Похоже на то, что капитан Егоров убит на берегу Днестра. Возле самой воды. Мы нашли это место. Пробы песка отправили на анализ. Заключение экспертизы будет завтра, но по визуальному осмотру можно утверждать, что песок на брюках капитана и песок пляжика одной природы.
Это первое. Второе… Егоров и его убийца знали друг друга. А непонятное… Самое простое было — столкнуть труп в воду, и капитан исчез бы бесследно. И никакого «Дела капитана Егорова» не было бы.
— Насчет того, что Егоров знал убийцу… Какие доказательства? Чем руководствуешься в своих предположениях?
— Доказательств нет. Трезвый расчет. С незнакомым человеком Егоров не пошел бы на безлюдный берег. Там ему нечего делать. Это первое.
— А второе?
— Второе… Егоров не ожидал выстрела… Человек, который в него стрелял, ниже ростом…
— Как ты узнал об этом?
— Пуля вошла ниже правого уха, а вышла выше левого.
— Это не доказательство. Самоубийцы тоже стреляются снизу вверх. Если в голову.
— Так это. Но… мы же с самого начала исключили версию самоубийства.
— Давай дальше…
— Между сургучным оттиском печати и убийством есть какая-то связь..
— Что намерен предпринять?
— Думать буду."
"— Думать — это очень хорошо! — фразу эту Тарасов произнес едва слышно, задумчиво, врастяжку.
Старшему лейтенанту показалось, что подполковник что-то знает, и то, что знает, — куда значимее того, что известно ему, Вознесенскому.
— Мне кажется, — сказал старший лейтенант, — что к смерти Егорова причастен кто-либо из его приятелей, либо из тех, кого он считал таковыми.
— Ты хочешь сказать, что кому-то он мешал… Либо перешел дорогу?
— Вот именно.
— Кому-то перешел дорогу… — снова задумчиво, врастяжку сказал подполковник.
