Учуяв закуску, щурясь, как кот на солнце, выполз на свет из темной лаборатории Косушков. Вошел и Спасов. Поздоровался, выразительно посмотрел на Косушкова. Тот шмыгнул назад, в лабораторию. Минуты через две выплыл обратно, неся полстакана разведенного спирта.
— На, подкрепись, старшина…
Игнатьев кивнул на дверь комнаты, за которой скрылся начальник отделения.
— Не бойся. Сам распорядился. Тебе можно — для беготни полезно. А у нас задание сейчас. Якубовский полетел фотографировать.
Игнатьев выпил, разжевал луковицу, чтоб не пахло, и, оглядев присевших вокруг ребят, заметил:
— Ну, мне пора.
До скорого! — Пожал всем руки и вышел.
Был уже вечер, и старшина Игнатьев рискнул наведаться к подполковнику Тарасову. Надо было узнать, к каким выводам пришли эксперты.
Игнатьев искоса посмотрел на шофера, доверительно спросил:
— Слушай, парень, как тебя зовут?
— Митро.
— Скажи, ты умеешь держать язык за зубами?
— А він у мене завжди за зубами.
— Я серьезно.
— Та хіба ж хто тримав би мене тут, якби я був бовтун… «Бовтун — знахідка для ворога» — скрізь написано.
— Так вот, Митро, давай подвернем вон туда…
— Там смерш…
— Но там есть и цивильные хаты…
— А-а-а! Зрозуміло. Підвернемо.
— В самое село не надо заезжать. На малом газу подъезжай к крайней хате, дальше я пешочком доберусь. Я ненадолго.
— Відома справа: війна. Чого ж там довго затримуватись?!
Машина остановилась, и старшина пошагал вдоль заборов к домику, где жил подполковник Тарасов.
Домик стоял в глубине двора. Старшина прошел по дорожке к крылечку, осторожно постучал. Дверь открыл сам хозяин.
— С ума сошел, — попятился Тарасов.
— Я не к вам, — переступая порог хаты, сказал старшина. — Я на свидание к девушке. Или просто к знакомой. Задерживаться не имею права: война, как сказал мой шофер Митро. Есть ли заключение экспертизы, что сказали криминалисты?
— Капитан Егоров убит не на берегу, а там, где его нашел Кузьмин. На пистолете отпечатки пальцев Кузьмина и самого Егорова.
Но они появились уже после его смерти. Стреляли не из этого пистолета, а из другого — немецкого «парабеллума». Жена Егорова, я, кажется, говорил тебе, утверждает, что у ее мужа личных врагов не было. Во всяком случае, капитан Егоров никогда ей не жаловался, беспокойства не проявлял. Далее. Песок на брюках и с пляжика идентичны…
— О сургучном оттиске какое заключение?
— Печать подрезана, снята, потом вновь приварена.
