Берите схему и расследуйте, почему произошла такая дичь. Идите!
Майор Спасов схватил фотосхему, выскочил из кабинета.
— Ну, уж я докопаюсь до виновника! Уж теперь разберусь, что к чему! Я вам пропишу кузькину мать! — исступленно и растерянно шептал он.
На плечо майора легла рука старшины Игнатьева.
— Не спешите, майор, казнить.
Спасов резко обернулся. Глаза сузились: от возмущения, от этой фамильярности, граничившей с наглостью.
— Это еще что за вольности? Кругом!"
"Старшина был невозмутим, по всему было видно, что он не намеревается исполнить команду.
Даже наоборот. Оглянувшись, поманил майора за собой. Обескураженный начальник фотоотделения постоял, недоуменно передернул плечами, пошел за старшиной. Игнатьев расстегнул гимнастерку, достал из внутреннего кармана удостоверение, протянул Спасову.
— Извините, товарищ майор. Я — из контрразведки. Вот мое удостоверение. Что и как, как и почему все произошло — это теперь мое дело. Нам с вами кое-что надо согласовать, прояснить.
Идите сейчас же в смерш, но так, чтоб вас не заметили. Я пройду туда другой дорогой. Фотосхему захватите с собой, ни в коем случае никому не передоверяйте.
— Слушаюсь, товарищ…
— Старшина, — подсказал Игнатьев.
— Товарищ старшина.
— До встречи! — козырнул Игнатьев.
11
— Так вот, товарищ майор. Я уже раскрыл свои карты. Фамилия моя Вознесенский. Степан Борисович Вознесенский, старший лейтенант. Давайте условимся: для вас, для всех в фотоотделении я по-прежнему старшина Игнатьев.
Хорошо?
— Как иначе может быть?
— Только так. Товарищ майор! Рядом с нами действует враг. Его действия распространяются и на фотоотделение. Я вас познакомлю с некоторыми фактами. — Вознесенский подошел к сейфу, достал синюю папку. Покопавшись в бумагах, отыскал нужное. — Вот. 17 марта из фотоотделения исчезла папка с данными фотографирования отрезка дороги Оргеев — Бельцы. Через два дня куда-то затерялись снимки западной окраины Кишинева. Потом были два случая, аналогичные сегодняшнему.
На карте-схеме неверно нанесены вражеские объекты. Завершается все это убийством капитана Егорова.
Майор сидел и слушал.
— Не думайте, — продолжал Вознесенский, — что это просто констатация фактов. Мне многое известно. Но кое в чем мы вынуждены прибегнуть к вашей помощи.
— Я всегда готов, товарищ старший лейтенант, — сказал Спасов.
— Не называйте меня старшим лейтенантом. Для вас я — старшина. И для всех ваших подчиненных — тоже старшина.
