— Спускался с автогенным аппаратом, а поднимался еще и с деньгами?
— Аппарат самодельный, легкий, килограммов восемь, не больше, — сказал Влад с места, приходя на помощь коллеге. — А деньги он мог в чем-нибудь, скажем, в мешке, сбросить сообщнику…
Жукову было очень жарко в кителе. Он достал из кармана платок, вытер шею и лысину.
— Булата видела библиотекарша, когда он спускался по лестнице, — продолжал Жуков. — И еще, понимашь, обут он в те самые кеды, которые следы оставили. А Чабаненко в широконосых ботинках фирмы «Зориле», о которых, понимашь, Гурский говорил…
Чекир и Волков переглянулись.
— За первые пять часов работы основные участники хищения вроде выявлены, — удовлетворенно заметил Чекир и взглянул на часы. — Теперь бы еще деньги найти!.. Поговорим с Чабаненко и Булатом?
— Не получится, понимашь, с Чабаненко, — сказал Жуков. — Не проспался еще… И Булата не стоит пока трогать, чтобы не показать, что именно нам известно. Пусть сначала сам все напишет…
— Резонно, — сказал Чекир и вопросительно посмотрел на Волкова.
Тот в ответ кивнул. — Послушаем тогда Мирона Петровича, что он скажет.
— Согласен с Викентием Павловичем, что в хищении участвовало, как минимум, три человека… — Влад краем глаза поглядел на Жукова. Тот был явно удивлен: капитан с ним соглашается! И снова вытер платком вспотевший затылок. — Двое мужчин и одна женщина, — продолжал Влад. — Двое мужчин были в здании института, скорее всего в мастерской, а женщина звонила по телефону и сигнализировала, когда Гонца уехала в банк, когда привезла деньги, когда уехала по ее ложному вызову в больницу…
— Тогда уже не трое, а четверо, — с места сказал Жуков.
— Гонца знала о звонке…
— Это ты себя запрограммировал… Пока достоверно можно говорить только о троих: от двоих остались следы обуви, а о третьей свидетельства о звонке по телефону. Но с персонажами, составляющими, по мнению майора Жукова это трио, я не могу согласиться.
— Почему? — спросил Чекир.
— Версия Гонца — Булат — Чабаненко основана исключительно на том, что деньги взял из сейфа Булат.
Верно? — Влад сделал паузу. Чекир кивнул. — Сейчас Булат пишет свое признание. Так вот — если это будет признание о хищении денег в кассе института, нам придется считать это признание самооговором и искать мотивы, толкнувшие его на дачу против себя ложных показаний!..
— Мудришь, Мирон Петрович! — укоризненно сказал Волков."
"— Это вы потому так говорите, товарищ полковник, что не видели Булата. А я его, пусть недолго, но видел.
