— Хэлло, Ник! — крикнула она, приветственно подняв руку, — с кем пожаловал?
Голос у нее был низкий, с хрипотцой, и Мирон сразу вспомнил показания Светланы Ротару о голосе женщины, звонившей в институт.
— Покупателей привел, — ответил Серегин.
Женщина сбежала с крыльца и подошла к гостям.
— Будем знакомы, — сказала она приветливо улыбаясь и протянула руку Майе. — Жанна.
— Майя…
Мирон назвал себя, поцеловал руку Жанне, не позаботившейся запахнуть халатик.
— Пошли в дом. Здесь слишком жарко.
Все гуськом поднялись на крыльцо.
Впереди шла Жанна в развевающемся халатике, за ней Майя, а замыкал шествие Серегин.
В просторной комнате, куда они вошли, было прохладно. Крашенный охрой пол недавно протирали влажной тряпкой, и Мирон нагнулся, чтобы снять сандалии.
— Проходи, — слегка подтолкнул его Серегин. — Не в мечеть идешь!
— Давай сюда коньяк, — сказала Жанна, забирая из рук Мирона авоську с коньяком. — Мы его в холодильник, а холодненький достанем!
Она сунула обе бутылки в морозильник, достав оттуда запотевшую бутылку «Юбилейного».
Бутылку передала Серегину, а из холодильника извлекла палку колбасы «сервелат», полголовки сыра и пачку масла.
— Пойдем салат резать, — позвала она Майю, и они ушли на кухню.
— Ну смотри, хозяин, комнаты, — предложил Серегин.
Мирон огляделся. Прямо перед ним висело на стене большое, писанное маслом полотно в аляповатой золоченой раме: Жанна в позе и в виде «Махи обнаженной» Гойи. Она лежала опершись на локоть на том самом диване, что стоял у стены под полотном.
В рисунке чувствовалось, что художник не лишен способностей, но краски были слишком яркими, безвкусно-кричащими. Влад подошел ближе, чтобы разглядеть подпись, но подписи не было."
"— А что? Совсем недурно! — счел он нужным сдержанно похвалить полотно и наивно спросил: — Неужели сам писал?
— Собственноручно!.. Похожа?
— Жанна? Похожа. Правда я ее в таком… неглиже не видел…
— Захочешь — увидишь, — безапелляционно сказал Серегин.
«Ишь чего планируют! — подумал Мирон. — Это на завтра, когда, как они рассчитывают, я с деньгами приду!»
По обе стороны полотна, чуть повыше, два явно подражательных пейзажа, тоже в золоченых рамках.
Рядом на стене висела гитара.
Они пересекли небольшой коридор и попали в другую комнату, поменьше первой.
Здесь стены были сплошь увешаны рисунками на ватмане — карандаш, тушь, фломастер. Висели и гравюры: женские лица, городские пейзажи. На одном из листов — ряды скучных бараков и караульная вышка на заднем плане.
