Ночные игры

— Будет, как я скажу, — повторил он и уложил меня на диван, освободив перед этим от футболки и штанов. Губы обожгли мой живот, проложили цепочку поцелуев до шеи, а потом властно засосали нежную кожу ключицы."

"— Ааах, — я еле сдержала стон от странной смеси боли и удовольствия, а потом вдруг сообразила, что этот гад опять поставил мне засос.

— С ума сошел? — зло прошипела я. — Я тебе что — телка, чтобы клеймо на мне ставить?

— Вика, ну откуда такие идиотские сравнения? — покачал он головой, а сам в это время пальцами обеих рук разминал мои соски, и это было так хорошо, что я снова застонала.

Когда он после долгих и изощренных ласк все же снял с меня бюстгальтер, я уже почти выла от неудовлетворенного желания, поэтому счастливо и облегченно вздохнула, когда его рука наконец скользнула к моей промежности. Но, оказывается, рано радовалась.

— Ну давай уже, — сквозь зубы выдохнула я.

— А что? — невинно осведомился Дарк, пока его палец медленно и мучительно нежно описывал круги по моим голым бедрам, все ближе подбираясь к главному сосредоточению удовольствия. — Тебе не нравится, что я делаю?

— Не нравится!

— Что-то не заметно, — коварно ухмыльнулся он, добравшись все-таки до моих трусиков и лаская меня через насквозь промокшую ткань.

— У меня просто давно не было секса, — с трудом выдавила я из себя и снова застонала, потому что наглые пальцы пробрались под белье и начали неторопливо ласкать мои набухшие губки.

Черт… как же хорошо! Удовольствие расходилось по телу, как круги по воде, повинуясь движениям Дарка. А сам он следил за мной горящими от возбуждения глазами.

— Значит, перестать? — уточнил насмешливо он, а я вцепилась в его плечи и неосознанно бедрами потянулась к нему, когда он вдруг убрал руку.

— Твою мать… Дарк!

— Егор, — обычно ледяные, в этот раз серые глаза его были как кипящее расплавленное серебро.

— Егор… — прошептала я.

И тут же в меня вонзился его палец, и я вскрикнула от невыносимого, почти болезненного удовольствия. Потом два пальца.

— Такая горячая… Вика… невероятная… вся течешь… так хочешь…

Эта мучительная прелюдия далась ему тоже непросто. Егор уже не мог связно говорить: только целовал меня и бормотал пошлые, сладкие слова, от которых я сходила с ума.

— Егор! — я выдохнула его имя как признание, как самый интимный секрет.

— Вика? — почти простонал он возле моих губ.