Ночные игры

Привезти его, что ли, с собой в следующий раз…

— Вот, — Егор поставил передо мной большую белую кружку с горячим чаем.

Я машинально покрутила ее и замерла. На глянцевом боку красовалась надпись «Моему любимке» и красное сердечко. Такие кружки обычно во всяких переходах за двести рублей делают. Для полной аутентичности не хватало только размазанной фотографии одариваемого. Вот никогда не понимала удовольствия во время чаепития пялиться на свою собственную физиономию.

Я почему-то не могла оторвать взгляд от аляповатой надписи, и в груди прорастало очень сложное чувство, от которого мне было… нехорошо.

Никаких сомнений, что это подарок женщины, которая жила здесь раньше. Скорее всего, той самой, чьи тапочки с заячьими ушами в дальнем углу обувной полки мозолили мне глаза. Какого фига он продолжает это все хранить? Разве вещи бывших не должны лететь с балкона сразу же после расставания?

Егор заметил мое изменившееся лицо и проследил направление взгляда.

— Эм, я дико извиняюсь, а можно мне чай в другую кружку налить? — светским тоном поинтересовалась я.

Пару секунд мы оба молчали.

— Хочешь, выкину ее? — вдруг рубанул напрямую Егор.

Я поколебалась, а потом облегченно кивнула. Он не должен был меня спрашивать, а я не имела права решать подобный вопрос — все же это его вещь, и мало ли какие светлые воспоминания у него с ней связаны, — но громадное ему спасибо, что он все же так сделал.

— Вот и отлично. Давно собирался, но как-то руки не доходили, — бодро заключил он.

Одним движением выплеснул чай в раковину и кинул опустевшую кружку в мусорное ведро.

— Там еще тапочки, — вырвалось у меня, — а это вообще негигиенично, между прочим!

— Какие, нафиг, тапочки? — удивленно посмотрел на меня Егор.

— Ну, там, — я залилась краской и махнула в сторону коридора. — А, неважно.

Забей.

Егор хмыкнул, вышел из кухни и спустя минуту злосчастные тапочки разделили судьбу кружки. А я вдруг поняла, что мне стало легче дышать.

— Ты не обязан был, — пробормотала я, благодарно обнимая Егора, — мы же с тобой просто…

— Вик, помолчи, пожалуйста, — раздраженно перебил он.

 — У меня на твое «просто» скоро, блядь, аллергия начнется. А вдруг я не хочу просто, а?

— Мы можем все закончить, если ты… не хочешь, — с трудом выговорила я, ощущая, как сердце придавило огромным тяжелым камнем.

— Да хочу я! — взорвался Егор. — Но не так!

Меня всегда удивляло, как быстро одно неосторожно брошенное слово может все поломать.