Ночные игры

А мое оголодавшее без физической близости тело, похоже, готово сорваться на любой более-менее подходящий объект.

— Вика, — дохнул мне в ухо Ромка, от чего по позвоночнику сразу пробежал сладкий озноб, — давай отойдем.

Не очень понимая, что ему от меня нужно, я позволила отвести себя в сторону от шумной компании. В груди тут же от безумной надежды заколотилось сердце, а от предвкушения сжималось что-то глубоко внутри.

— Что ты хотел? — Мой голос звучал хрипло: от волнения дико пересохло в горле.

— Слушай, будь другом, понюхай меня — я не сильно воняю?

Мозг отказывался понимать логику Ромкиной просьбы, но я послушно приподнялась на цыпочки и втянула носом воздух возле его шеи.

На полном серьезе думала купить себе пробник его духов и тихонечко наркоманить ими дома), но после нескольких часов игры от дурманящего аромата уже ничего не осталось. Теперь от Ромы перло резким запахом пота с пикантными нотками теплотрассы и послевкусием костра.

— Воняешь, — честно сообщила я ему. — А что ты ожидал от себя после игры?

— Эх, значит, надо заезжать домой переодеваться, — вздохнул он.

— Зачем? — я еще ничего не понимала, но уже напряглась.

— Сегодня пьянка у бывшего одногруппника, — радостно улыбнулся Ромка. — Говорили, до утра будут тусить, так что я еще успеваю! Но сначала домой заскочу, — тут он мне развязно подмигнул, — чтобы девчонок не отпугнуть своим амбре.

— Душ прими, — безжизненным тоном посоветовала я.

Вроде должна уже привыкнуть за полтора года, а больно, как в первый раз.

Иногда мне казалось, что Рома со мной только потому, что на данный момент он никому не нужен так, как мне. И он греется в свете этой нужности, в моем абсолютном внимании к его персоне, наслаждается моей любовью, не давая при этом ничего взамен. Я не чувствовала, что необходима ему так же, как он мне. До такой же невозможной степени. Иначе он не уезжал бы так легко на пьянку, даже не посчитав нужным позвать меня или хотя бы заранее предупредить.

Место обиды занял гнев. Кровь прилила к лицу, заставляя гореть щеки, и я машинально расстегнула верхние пуговицы куртки. Вспомнила, почему же я ее так наглухо застегнула, только тогда, когда Рома с обалдевшим лицом принялся изучать мою шею.

— Ооо, — выдал мой друг, и я мстительно понадеялась, что он хотя бы немного ревнует.

— Бурная выдалась неделька, — небрежно повела я плечом.