— Ты ни в чем не виноват, это я все испортила Сколько раз мне хотелось выложить тебе всю правду, но Пол боялся, что ты проговоришься Картеру.
Пытаясь не показать, что сейчас расплачется, не выдать любовь и печаль, разрывавшие сердце, Слоан прерывисто вздохнула и прошептала:
— Я так или иначе все бы тебе рассказала, потому что в глубине души чувствовала: ты нас не выдашь. Но судьба все решила за меня. Может, это к лучшему. Мы и так зашли слишком далеко. Все равно у нас ничего бы не вышло.
— Не вышло? — переспросил Ной, до того безмолвно внимавший пламенной тираде.
— Разумеется, нет, — убежденно заверила Слоан, обводя рукой элегантно обставленную каюту. — Ты — это ты, а я… я… это я.
— Это всегда было непреодолимым препятствием между нами. Что и говорить, серьезная помеха, — торжественно подтвердил он.
Но Слоан до такой степени издергалась, что не распознала иронии."
"— Да, знаю, но даже это не помешало мне безнадежно влюбиться в тебя. По уши. Ты не собираешься жениться, а я больше всего на свете хотела бы стать твоей женой.
— Ясно.
— Я люблю детей, — вымученно улыбнулась она. Слезы слепили глаза, все расплывалось радужными пятнами, не давая увидеть лицо Ноя.
Не сводя с нее взгляда, Ной завел руку за спину и откинул покрывало с кровати.
— А ты не хочешь детей.
Нои расстегнул верхнюю пуговицу воротничка.
— Я так мечтала о твоем ребенке. Ной расстегнул следующую пуговицу…
ЭПИЛОГ
Сегодня все столики эксклюзивного, модного и очень дорогого ресторана в Палм-Бич были заняты, и неудачливые посетители, которым не досталось мест, толпились в баре и вестибюле.
Метрдотель, ошалевший от суеты, раздраженно поднял телефонную трубку и стал напряженно вслушиваться. Черт бы побрал этот шум, слова не разберешь!
— Простите, с кем вы хотели поговорить? — переспросил он, зажимая ладонью ухо в безуспешной попытке избавиться от помех. — Да, миссис Мейтленд заказывала столик. Сейчас позову ее к телефону.
Метрдотель с романтическим именем Роланд работал в «Ремингтон Грилл» совсем недавно и теперь водил пальцем по карточке, разыскивая стол, зарезервированный для Мейтлендов.
Пробравшись к дальней стене ресторана, он в недоумении остановился. Да их трое! Потрясная блондинка лет тридцати, элегантно одетая светловолосая женщина постарше, судя по сходству с первой — ее мать, и темноволосая девушка-подросток в омерзительно безвкусном одеянии, особенно вызывающе смотревшемся на фоне безупречных нарядов обеих дам и остальных богатых клиентов «Ремингтон Грилл».
