— Представьтесь, пожалуйста.
— Картер Рейнолдс.
Челюсть Ингерсолла от неожиданности отвисла:
— Вы сказали — Картер Рейнолдс?
— Именно. И хотел бы побеседовать со Слоан. Ингерсолл выпрямился, сложил руки на груди и уставился на Слоан со смесью недоверия, благоговения и даже некоторого осуждения.
— Имя вашего отца, случайно, не Картер Рейнолдс?
Имя известного на всю страну финансиста-филантропа из Сан-Франциско произвело впечатление разорвавшейся бомбы. В гудящей голосами комнате воцарилась неловкая, напряженная тишина.
Слоан замерла на секунду, забыв о чашках с дымящимся кофе, но тут же взяла себя в руки и подошла к столу. На давно знакомых физиономиях теперь читались совершенно непривычные для Слоан чувства: подозрение, изумление и, кажется, зависть. Даже Сара воззрилась на нее, будто никогда не видела раньше. Ингерсолл взял у Слоан чашку, но не сдвинулся с места, очевидно, желая не пропустить ни слова из столь волнующего разговора.
Но Слоан было абсолютно все равно… Говоря по правде, она уже никого и ничего вокруг не замечала.
Подумать только, за все эти годы она не получила даже поздравительной открытки на день рождения от своего исчезнувшего родителя, и ей совершенно безразлично, по какой причине он вдруг возжелал напомнить о себе. Она постарается вежливо, но твердо довести это до его сведения.
Девушка поставила на стол чашку, решительно откинула волосы, взяла трубку и поднесла к уху. Странно, и рука почти не дрожит.
— Слоан Рейнолдс у телефона. До сих пор она никогда не слышала этого голоса… сдержанный, спокойный, с едва уловимыми веселыми нотками…
— Звучит очень профессионально, Слоан.
Совсем как настоящий полицейский.
Он не смеет одобрять или не одобрять ее! И вообще не имеет никаких прав на нее и на все, что с ней связано!
Слоан едва сдержалась, чтобы не высказать этому господину все, что о нем думает.
— Вы позвонили не вовремя, — сухо заметила она. — Как-нибудь в другой раз.
— Когда именно?
Перед глазами всплыл недавно виденный снимок отца, стройного красавца с седеющими волосами, с ракеткой в руке.
Картер Рейнолдс играет с друзьями в теннис в загородном клубе Палм-Бич.
— Почему бы тебе не вспомнить обо мне еще лет через тридцать?
— Ты раздражена, и вполне справедливо. Не мне винить тебя.
— Раздражена? Ты меня не осуждаешь? — саркастически осведомилась Слоан. — Чрезвычайно мило с вашей стороны, мистер Рейнолдс.
— Давай не будем спорить, — вежливо перебил он. — В конце концов, это наш первый разговор.
