Слоан ничего не оставалось делать, как вновь утешать убитую горем беднягу и вместе с ней наблюдать, как жадное пламя пожирает крышу и лижет крыльцо.
— Кто-то из соседей сказал, что недалеко отсюда живет ваша дочь, — мягко заметила Слоан. — Сейчас позвоню, чтобы за ней прислали машину, — предложила девушка.
Домой она добралась так поздно, что не осталось времени даже принять душ и вымыть голову перед вечеринкой Пита. Оставив машину перед домом, Слоан схватила сумочку и перебежала дорогу. Пробираясь между машинами, стоявшими почти вплотную вдоль тротуара.
Слоан заметила, что за рулем одной из них кто-то сидит, но стоило ей присмотреться внимательнее, как темная фигура мгновенно исчезла, словно незнакомец скорчился на сиденье, не желая, чтобы его увидели.
Слоан едва не поддалась искушению проверить, в чем тут дело, но, решив, что на сегодня с нее достаточно приключений, пожала плечами и направилась дальше. В конце концов, она спешит, а водитель, возможно, нагнулся, уронив что-то. А может, решил вздремнуть.
А вероятнее всего, она просто поймала взглядом отражение колышущихся пальмовых листьев в ветровом стекле.
Продолжая убеждать себя, она одним глазом наблюдала за подозрительным «фордом», пока не прошла длинный ряд продуктовых лотков. Уже заворачивая за фургончик с мороженым, Слоан оглянулась и увидела, как в машине зажегся свет. Дверца распахнулась, и оттуда вышел высокий мужчина, который медленно побрел к цепочке песчаных дюн. Подозрения Слоан разгорелись с новой силой, и она замерла, прижавшись к стене здания.
К северу от лотков простирался трехмильный отрезок пляжа с разбросанными по нему круглыми будочками. Здесь часто устраивались барбекю или незатейливые празднества. Именно это место выбрал для своего мальчишника Пит Бенсингер. Но там, куда направлялся незнакомец, не было ничего, кроме дюн, представлявших собой идеальное укрытие для влюбленных парочек, жаждавших уединения, да людей, промышлявших куда менее невинными делишками.
Слоан понимала, что чересчур нервничает и никак не может взять себя в руки: следствие сегодняшнего телефонного звонка, так внезапно и жестоко выбившего ее из колеи.
Но было что-то в этом человеке неприятно настораживающее. Во-первых, его фигура показалась ей знакомой, во-вторых, его костюм отнюдь не подходил для поздней прогулки по пляжу. Но самое главное — во всем его облике чувствовалось напряжение: он не шел, а крался, явно не желая, чтобы его заметили. Всему городу было известно, что дюны — место небезопасное.
