Ночные всадники

А ты видал обоих и что-то записал для памяти у него на глазах. Помнишь, у Якова пропала постовая книжка?

– За ней он охотился, чтобы запись уничтожить!

– Бог ты мой, бог ты мой! Так это братка заместо меня голову сложил?

– Именно так. Люди в одной форме и без того одинаковы, а тут еще семейное сходство. Убийца и перепутал.

– Вот оно как господь-то рассудил! – ошарашенно пробормотал Иван. – Сейчас бы я на погосте лежал… и не знал бы за что!

– Обожди! – насторожился Лыков. – Но как злодей выяснил твою фамилию? Ведь не зная фамилии, городового не найти.

Вас восемьсот сорок человек!

– Посты редко меняются. Он мог искать не по фамилии, а выследить на том же месте.

– Нет, тогда убил бы кого задумал. Полагаю, злодей узнал откуда-то твою фамилию. И выяснил второпях, что есть Одежкин во Второй Кремлевской части. Явился туда вечером, начал следить. Вышел твой брат… Он за ним. В темноте тем более не заметил своей ошибки. Ну и… Так откуда всплыла фамилия?

– Хм… А меня тогда околоточный окликнул!

– Ну-ка расскажи подробнее.

При тех двоих дело было?

– Так точно. Я, признаться, стоял и колебался. Может, думаю, виды у них спросить? Но ведь господа… Об том годе я у одного паспорт потребовал, так он меня по лицу ударил! Суд был у мирового. Ну, думаю, их от греха… Тут околоточный появился от Казанской церкви. И крикнул: «Одежкин, ко мне!» Я и побежал. Только быстро записал для памяти про волдырь. Вдруг где всплывет? Видать, заметили они…

– Так и было! Негодяй понял, что ты опасный очевидец.

Прикончив Лугвенева, он решил избавиться и от свидетеля. Но знал только фамилию и спутал одного брата с другим. Убивая Якова, он был уверен, что убивает тебя!

Из глаз Ивана вдруг разом полились крупные слезы. Смущаясь, он стал вытирать их кулаком, потом подошел к иконе в углу и принялся молиться… Через минуту, немного успокоившись, сказал:

– Поймать бы надо эту сволочь!

– Есть у меня один на подозрении. Поехали смотреть. На выставку!

Лыков решил показать Ивану Савича, но так, чтобы коллежский советник этого не увидел.

Пришлось спрятать городового в кабинете брандмейстера. Дверь оставили полуоткрытой. Сыщик вызвал Илью Никитича в коридор по пустяковому вопросу и поговорил три минуты. Ему хотелось, чтобы Одежкин услышал и голос подозреваемого. Потом Алексей простился с помощником комиссара, как ни в чем не бывало пожав ему руку. И зашел в кабинет.

– Вроде он, а вроде и не он…

– Высокий, седой. Он!

– Не уверен я, ваше высокоблагородие.