Ночные всадники

Сюда государь вполне может зайти! Внутри большой железный бак, полный воды, с окнами в стенках. Через них каждый час можно наблюдать, как военные моряки в медных шлемах гуляют по дну. А справа от Фабрично-заводского расположились Военный и Морской отделы выставки. Никто мимо них не пройдет! Здание работы академика Котова напоминает своими угловыми башенками русские кремли. На задах разместился воздухоплавательный парк, и болтается в воздухе аэростат. У входа установлена новейшая миноноска длиной в одиннадцать саженей, водоизмещением в тридцать тонн.

Доставили ее сюда по железной дороге, а от рельсов до павильона волокли на полозьях 350 мужиков. На миноноске дневальный регулярно отбивает «склянки».

В морской половине много чудес. Выставлен сварной паровой котел без единой заклепки, или модель ботика Петра Первого. Лежит пушка, выдержавшая на испытаниях 6000 выстрелов и по-прежнему пригодная для стрельбы. По боковому фасаду разложено несколько орудий Обуховского завода, и самое тяжелое из них, двенадцатидюймовое, весит 2600 пудов!

Не менее интересна и сухопутная половина корпуса.

Она тоже украшена пушкой, на этот раз береговой девятидюймовой мортирой. Рядом притулился семипудовый снаряд. Еще дальше пять живых лошадей будто бы перевозят разобранное на части горное орудие. Как не хватало русской армии на Кавказе таких усовершенствований! Еще Лыков с завистью смотрел на хирургические приборы в эбонитовых колодках, производства инструментального завода Военного министерства. Эбонит – антисептик, и такие мелочи очень важны в полевых условиях. Бывший солдат вдоль и поперек излазил весь отдел. Изучил даже приборы для бактериологического исследования воздуха и аппарат для открытия ядов. А что? На войне пригодится! Определение ядов ему и как сыщику было интересно. Надо рассказать Зволянскому – пусть департамент купит одну установку! Можно в складчину с градоначальством…

Еще на стендах лежали предметы вещевого довольствия войск, образцы сухарей и консервов, тюки прессованного сена (важная новинка).

Привлекала всеобщее внимание и модель «опасной мастерской» порохового завода. Долго всякий раз Алексей простаивал и возле рельефной карты Русско-турецкой войны 1877– 78 годов. Разглядывал речку Ликуа, которую сто раз переходил вброд, отправляясь по ночам за «языком». Или Столовую гору, на которой получил удар кинжалом… А когда выходил наконец на улицу, задирал голову и глазел на башню военно-почтовой голубиной станции.