Ночные желания

Рейн стоял чуть позади, любуясь ее образом в зеркале.

— Я же говорил, невероятно притягательно.

Мадлен очень хотелось ему верить. Она страстно желала быть красивой и женственной и иметь все прочие достоинства, которыми не обладала.

Не дожидаясь ее возражений, Рейн вытащил шпильки из тугого узла, в который были собраны волосы у нее на затылке, затем расправил локоны, свободно ниспадавшие на ее плечи и поблескивающие в свете огня.

— Я мечтал сделать это с самой первой нашей встречи, — сказал он низким, чуть хриплым голосом.

Мадлен вынуждена была согласиться. Неяркий свет спальни добавлял ей очарования. Пляшущие блики огня окрашивали пряди в золотистый цвет, а бледной коже придавали розоватый оттенок.

— Вы забыли, — проговорила она, — что компаньонкам, равно как и учительницам, не позволено потворствовать своему тщеславию, чтобы не прослыть легкодоступными.

— Верно. Но графиням позволено делать все, что им заблагорассудится, уединившись в своих спальнях… и они должны делать то, что нравится их мужьям.

Мадлен подняла бровь, услышав это провокационное заявление.

— Неужели угождение является необходимым требованием к вашей жене?

Он хохотнул, легко вороша волосы у нее на виске.

— Первым порывом было сказать «да», но я уже слишком хорошо тебя знаю, чтобы чего-либо требовать, милая Мадлен. И я верю, что ты исключительно по собственной воле будешь делать мне приятно.

Девушка ощутила его жгучий взгляд на своей обнаженной груди, а в следующее мгновенье граф обнял ее сзади, не говоря ни слова.

Мадлен наблюдала в зеркале, как он накрыл расставленными пальцами ее перси, а затем сомкнул, лаская отвердевшие соски, заставляя тело ответить разгорающимся в лоне желанием и дрожью наслаждения.

Но самое сильное воздействие оказывал на нее взгляд Хэвиленда, от которого у девушки перехватывало дыхание.

В висках шумно пульсировала кровь. Но Мадлен все же постаралась овладеть выражением своего лица, боясь, что чувства, которые она сейчас переживала, станут слишком явными для Рейна. Глядя на него, ей было очень трудно утаивать крайнее возбуждение. И уж совсем невозможно было скрыть желание.

Тело томилось в ожидании его прикосновений.