Ночные желания

Очевидно, она трезво воспринимала и свою внешность, и свое положение. Мисс Эллис провела рукой в перчатке по одной из бархатных подушек, которыми были усыпаны сиденья кареты.

— Признаться, я не привыкла к такой роскоши. Экипаж леди Тэлвин был почти что антикварным: в последние годы она крайне редко покидала дом.

Рейн криво усмехнулся.

— Это единственное преимущество принадлежности к обеспеченной семье. Моя бабка — богатая наследница.

Мадлен наморщила лоб.

— Простите за нескромный вопрос, но как мог отпрыск состоятельного аристократического рода докатиться до службы в Министерстве иностранных дел?

— Хотите сказать, я паршивая овца в своем семействе?

Он не стал упоминать случай, приключившийся с ним в детстве и полностью изменивший его дальнейшую жизнь.

Тогда Рейн получил уникальный опыт пребывания среди криминальных элементов и обитателей лондонских трущоб, опыт, который очень пригодился ему в будущей профессии.

— Ваша семья одобрила ваш выбор?

— Ни в малейшей степени, — Рейн ухмыльнулся. — Шпионаж не очень-то уважаемая профессия.

— Да, я знаю. Папа тоже едва ли считали джентльменом, хоть он и был офицером.

— В моей семье предпочли сделать вид, что я где-то путешествую, предаваясь грехам молодости. Именно так бабушка объясняла всем мое частое отсутствие в Англии.

— Так почему же вы выбрали именно эту стезю?

— Признаться, я хотел изменить мир к лучшему, — честно ответил граф.

— Да, таким же был и мой папа. И что же теперь? Полагаю, вы скучаете без работы, которой отдали так много?

Рейн был приятно удивлен: похоже, она неплохо понимала его состояние.

Нет, не то чтобы он сожалел об окончании войны. Напротив, Хэвиленд был чрезвычайно рад, что наконец прекратились кровопролитие и разрушение. Но ему не хватало насыщенной событиями шпионской службы с ее опасностями и авантюрами. Большую часть своей сознательной жизни он посвятил бескомпромиссной, ожесточенной борьбе с Наполеоном Бонапартом и теперь не находил, чем заполнить пустоту праздного существования. Он все еще не мог привыкнуть к безделью гражданского бытия и приспособиться к бессмысленным требованиям светского общества.

— Да, скучаю, и очень, — наконец ответил он, — но я вынужден выполнять семейные обязательства. В прошлом году умер отец, намного раньше, чем можно было ожидать. У меня никогда не было желания быть графом, но это моя судьба, ведь я его единственный сын.

— Полагаю, немного найдется джентльменов, рассуждающих подобным образом.

— Да, пожалуй, вы правы, — согласился граф.