Ночные желания

Однако пока что граф довольствовался ее ртом, целуя трепещущую в его объятиях молодую женщину. Но она уже также была пьяна от разгоравшейся между ними страсти…

Теперь Мадлен сама придвинулась, прижимаясь к его груди и упираясь животом в его отвердевшую плоть. Обхватив ее бедра, Рейн еще плотнее привлек податливое мягкое тело к своему упругому торсу. Ему хотелось вцепиться в нее, завладеть ею, утонуть в ней…

С последним проблеском осознания опасности, которую таила потеря контроля над происходящим, Рейн решительно обуздал свою страсть и заставил себя остановиться.

Рейн поддержал ее за плечи, ее веки дрожали. Выглядела девушка совершенно потрясенной.

Поднимая глаза, она коснулась пальцами своих губ, будто бы чувствуя на них жжение.

— Зачем вы меня опять поцеловали? — спросила она слабым, срывающимся шепотом.

Он взглянул на нее и был зачарован: щеки залиты румянцем, полные изумления прекрасные глаза широко открыты, а припухшие влажные губы разомкнуты прерывистым дыханием.

Невыносимое томление страсти напомнило о себе с новой силой.

Беззвучно выругавшись, Рейн попытался взять себя в руки. Никогда еще поцелуй не производил на него такого мощного воздействия и никогда его мужской инстинкт не овладевал им так безраздельно.

На ее вопрос нелегко было ответить. Почему он ее поцеловал? Да, черт побери, он не должен был пользоваться ее беззащитностью. Но в ту минуту благородство покинуло его.

— А если я скажу, что слишком увлекся ролью вашего любовника? — его голос прозвучал менее твердо, чем хотелось бы.

Девушка заморгала, будто бы силясь разобраться в своих чувствах. Затем ее глаза сузились.

— Но вы мне не любовник.

Она оправилась от замешательства, выпрямила плечи и крепче сжала свой пистолет, направляя его, впрочем, не в него.

Рейн невольно усмехнулся: если она пустит в него пулю, то поделом. Своей разнузданной похотливостью он сейчас мало чем отличался от барона.

— Вам нечего бояться, — сказал он как можно более непринужденно. — Впредь я вас не трону. В противном случае вы имеете полное право меня пристрелить.

Сказано это было вполне серьезно. Рейн счел разумным застраховаться от дальнейшего искушения и, отступив, уселся на диван, закинув ногу на ногу. Сделал он это, впрочем, по большей части с тем, чтобы скрыть бугор, оттопыривающий его панталоны.

— Позвольте представиться: Рейн Кеньен, граф Хэвиленд.