Да какие, к черту, условности насчет дать или не дать, если все рано или поздно сводится к сексу?
Я отдалась танцу, чувствуя, как между нами возникает вибрирующий поток, который путает сознание и наводит на сладостные мысли. Я даже не сомневалась, что Гриша умелый и нежный любовник. С некоторых пор я боюсь романтических отношений, потому что романтика — это светлые эмоции, которые не всегда возможно контролировать. Я привыкла к четким и конкретным действиям и боюсь непредсказуемого. Если случается что-то непредвиденное, я бываю не готова, а застигнутая врасплох, совершенно не знаю, как себя вести, ведь если я открыта, значит, беззащитна.
Я боюсь быть беззащитной, потому что привыкла всегда быть начеку. И, несмотря на это, мне так хочется влюбиться... Влюбиться, чтобы потели ладошки, а внизу живота чувствовались сладостно-тягучие ощущения. Хочется влюбиться в голос, в фигуру, в улыбку, во взгляд, в запах, в движения...
В тот момент, когда руки Григория заскользили вдоль моего тела и коснулись груди, я содрогнулась, слегка его оттолкнула и задыхаясь произнесла:
— Я не могу.
..
— Ну почему?
— Не знаю. Просто отвыкла...
Устав бороться с желанием прижаться к нему, я встала и, поняв, что не в силах больше сдерживаться, коснулась губами его щеки. Гриша уткнулся в мои волосы, и я ощутила, как набухает орудие его страсти, которое он с силой прижал к моему бедру. Когда я вскинула голову, то увидела в его глазах блеск желания, а спустя несколько секунд почувствовала, как его затрясло. Меня тоже лихорадило.
Возбуждающие вибрации колотили меня вопреки моей воле. Чем больше я смотрела на Григория, тем сильнее меня к нему тянуло.
В сексе Гриша оказался таким же, как в жизни, — одновременно напористым и нежным. Очнувшись от стихийного бедствия, которое совсем недавно охватило нас, я подняла голову и увидела, что мы лежим на пушистом ковре. Я медленно приходила в себя. Мне даже показалось, что я только что выплыла из лихорадочного бреда или землетрясения, от которого чудом уцелела, и вот теперь пытаюсь припомнить, как и что произошло.
— Я люблю тебя... — прошептал Григорий и, взяв мою руку, поцеловал ее.
Глава 4
— Ну вы даете!
Я подняла голову и увидела улыбающуюся Нину.
— Молодцы!
Я тут же покраснела и виновато посмотрела на девочку.
— Когда свадьба будет? — обратилась она к Григорию.
— Да хоть завтра, — не раздумывая, ответил он.
— Нина, что ты такое говоришь? — попыталась я пристыдить девочку.
— Знаю, что говорю. Совратил, пусть женится.
