Нокаут

И внимание Баранова тотчас переключилось на Полю.

— Прогуляемся, мышка? А да, чуть не забыл.

Парень метнулся к задней двери своей машины, откуда достал большой букет всё тех же ромашек. У Алексея надсадно запершило в горле.

Снова, мать вашу, ромашки… Наводит на размышление. Значит, у его девочки они относятся к любимым цветам. А он так и не удосужился ни разу ей купить ни одного букета. Внутри, в области сердца, точно наждачной бумагой провели. Руки невольно сжались в кулаки. Захотелось чем-то себя занять, по херу чем.

В такие секунды начинаешь сожалеть, что не куришь. Курить с Беркутом они пробовали в старших классах, им тренер в спортивной школе так накостылял морально, что они ларьки с сигаретами потом за километр обходили. Дурь — она и есть дурь, безрезультатная травля организма.

— Спасибо.

Щеки Поли покрыл легкий румянец, она приняла цветы и интуитивно поднесла к лицу, чтобы втянуть в себя слабый аромат. У Шалого было чувство, что ему по хребту со всей дури шарахнули.

Правильно, друг, давай наслаждайся ревностью в полную силу, и не смей проявлять её! Ты для чего сюда приперся? Чтобы рядом с девочкой Полиной быть, чтобы, не дай Бог, молодой кобель на неё не посягнул, вот и получай по полной! Хотел наблюдать за их встречей, так наблюдай!

Алексей с такой силой сжал зубы, что послышался неприятный скрежет. Но он знал — на его лице не дрогнул ни один мускул.

— Я положу цветы… подожди.

Полина сдержанно улыбнулась Баранову и направилась к нему.

Он терпеливо ждал у машины, скрестив руки на груди.

— Всё хорошо?

А что он мог ещё спросить?

Поля кивнула.

— Я положу?

— Конечно.

Хотя хотелось крикнуть, чтобы она на хрен выкинула этот веник. Неужели домой потащит? К себе? Чтобы он пребывал в квартире и любовался букетом, подаренным другим мужиком?

В груди все горело, точно туда бензина плеснули и подожгли. Последний раз такую боль, замешанную на яростной ревности, он испытывал, застав жену с другим. Любил её ещё в то время.

Но девочка Полина его просто убивала. Медленно, методично, пусть и не расчетливо. Он тешил себя лишь одной мыслью, что сейчас она поговорит с бывшим, и всё, на хрен всех, он сграбастает её и будет всю ночь любить с такой силой, что наутро у неё между ног припухнет. А он её утром залечит. Языком, как зверя раненого.

Правильно Баранов подметил, он становился псом. Не желал ни отпускать Полю, ни кого-либо к ней подпускать. Ни одного индивида мужского пола.